Историк. Момент истины
Глава первая. Анатомия власти
Москва. Кремль. 20 мая 1918 года. Утро.
Весна в Москве наступала неохотно, цепляясь за булыжные мостовые грязным снегом пополам с конским навозом. Двадцатое число, а на улицах по-прежнему пахнет талым снегом и угольной пылью. Весна словно застряла в ледяном заторе где-то под Тверью и никак не может докатиться до Садового кольца. Но внутри Кремля весна пахла свежей типографской краской, озоном от искрящих контактов «вертушки» и крепким чаем без сахара. Воздух был наэлектризован напряжением людей, которые поняли: они удержались у края пропасти, но теперь им нужно научиться ходить по канату над бездной.
Я сидел в кресле для посетителей напротив стола Ленина. В отличие от прошлых встреч, сегодня здесь было почти уютно. Не хватало только запаха табака, Ильич запретил курить в его кабинете по настоянию врачей.
— Вы заставляете меня чувствовать себя царем Алексеем Михайловичем, Александр Владимирович, — Ленин откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе. Его взгляд, обычно колючий и пронзительный, сейчас казался тяжелым, как свинец. — Тишайшим государем, обложившим народ налогом.
Я позволил себе слабую улыбку.
— Налог продналогом, Владимир Ильич, а суть та же. Мужик должен знать, что у него останется. Иначе он будет прятать зерно до второго пришествия, даже если вы расстреляете каждого десятого комиссара-продотрядовца.
Ленин хмыкнул. Сухой, лающий смешок человека, который давно разучился смеяться искренне.
— Бухарин вчера опять брызгал слюной на заседании ЦК. Кричал о реставрации капитализма. Говорит, мы предаем идеалы Октября ради мешка картошки.
— Идеология хорошо горит в буржуйке, Владимир Ильич, — спокойно ответил я. — А вот чугунная печка греет лучше. Крестьянин везет хлеб не потому, что полюбил Советскую власть. Он понял арифметику: сдать излишки государству дешевле, чем прятать их в лесу под страхом пули стрелка.
Ленин снял очки и начал протирать стекла бархаткой. Этот жест всегда означал высшую степень сосредоточенности.
— Ваша система работает, Краев, — тихо произнес он. — Деревня затихла. Хлеб пошел. Путиловский дает снаряды. Красин обещает первые американские станки через шведов уже к лету. Вы собрали механизм из обломков империи.
— Механизм собран, Владимир Ильич, — кивнул я. — Но это всё еще часовой механизм. Нам нужен паровой двигатель.
Ленин надел очки обратно. Взгляд стал острым, оценивающим.
— Переходите к сути, Александр Владимирович. Я чувствую, вы пришли не просто доложить об успехах НКГК.
— Пришло время собирать камни, Владимир Ильич, — сказал я, подаваясь вперед. — Армия строится быстрее, чем мы ожидали. Бонч-Бруевич сумел привлечь бывших генштабистов. Внешняя разведка Менжинского начала давать плоды, чехи готовы остаться инженерами на наших заводах, лишь бы не ехать во Францию воевать за Антанту.
