***
"О, вижу огонь, извергнутый с небес!
О, чувствую я смрад, ниспосланный богами...
Глаза сгорают мои,
И пламя пожирает тело мое;
Но верю, Отец, что ты не бросишь меня,
Не позволишь дрогнуть руке моей,
Не дашь убояться мне неизвестности Бездны.
Не оступятся ноги мои,
Не затупится меч, и удержится щит.
Во славу Правды сужденной,
Нареченный Словом и со Смертью помолвленный,
Я ступаю на путь мой Единственный,
Призванный Стражем
И мольбою утешенный,
Ураган несу в сердце своем,
Дабы упокоить им пожатую Бурю твою..."
— Это все, что тебе нужно? — рассмеялся демон, преграждая путь поднимавшемуся по склону черной горы рыцарю.
Небеса сыпали пеплом и трещали багровыми молниями. Кровавые смерчи рвали землю и воздух...
Воин двигался медленно, его ноги заплетались. Из-под левого наплечника обильно текла кровь.
— Прочь, гнида, тебе не понять! — огрызнулся рыцарь. Его голос звенел металлом.
Демон выругался, попытался замахнуться, но гора под его огромными когтистыми лапами вспыхнула взрывом, и тысячи каменных осколков истерзали его могучее тело.
Сорвавшись в пропасть, монстр в последний момент изрыгнул из клыкастой пасти пламя на воина. Но тот выстоял, закрывшись зачарованным щитом.
Демон беззвучно скрылся в Бездне.
Сбросив опаленный огнем монстра щит, раненый воитель продолжил восхождение к вершине горы, шепча окровавленными губами одни и те же строки, словно они могли удержать в его теле угасающую жизнь:
"...Не оступятся ноги мои,
Не затупится меч, и удержится щит.
Во славу Правды сужденной,
Нареченный Словом и со Смертью помолвленный...»
Ураган несу в сердце своем
Дабы упокоить им пожатую Бурю твою...
Навеки один
Навечно я твой
Призван Судьбой
Клятва Мученика, стих 7.
***
Признаться, утро для меня — очень важная часть жизни. На мой взгляд, именно утром человек являет собой все самое жалкое и ничтожное, что днем обычно скрыто под костюмом или толстым слоем грима. Поэтому, когда с ранними лучами солнца вся эта бесформенная и бестолковая масса выползает из-под одеяла, требуется максимум комфорта и спокойствия, чтобы человекоподобная субстанция преобразовалась в социально приемлемую сущность.
Но желаемое обычно случается только по выходным и праздникам.
— Вставай, долговязый! — проорал мне в ухо сосед, обдав густым запахом вчерашнего алкоголя.
— Что тебе надо? — зачем-то пробормотал я.
— Мне? Двести рублей с тебя. А потом катись ко всем чертям, — последовал ответ.
— Какие еще?.. — мой голос неожиданно сорвался на хрип.
— За пиво.
— Ах, пиво... — вспомнил я, протирая глаза.
— Вставай давай. Сегодня все же первый день учебы, — с некоторой укоризной проговорил кредитор.
