Худшее преступление против трудящихся – когда компания перестаёт получать прибыль.
Сэмюэл Гомперс
– Ты жена моя! Мать моих детей! Что же ты, дорогая, тут устроила?! – Князь Витгенштейн стоял на пороге своего дома в Студенцах и обозревал окрестности.
Было что обозревать. Там, где раньше была опушка леса, его леса, теперь… Как бы эту хрень можно назвать? Музей? Кто там книгу написал «Ярмарка тщеславия»? Англичанин. Точно – Уильям Теккерей. Как раз вот про это время. Про девчулю наглую. Ладно, бог ей в помощь. А во что превратили его деревеньку?
– Так со слезами все просят и деток больных показывают. – Антуанетта потупилась, косой золотой поигрывая.
Тоже участница этой ярмарки. Нарядилась в сарафан и косу отпустила. Говорит, что Матрена ей сказала, будто так ей лучше. Нда, развернулась колдунья. Половину страны заставила вокруг себя хороводы водить. И пары лет не прошло. А если лет десять ей дать порезвиться?!
На опушке леса теперь высился… Высились… Желтели новенькими брёвнами десятка три теремов. Точно музей деревянного зодчества. Один круче другого терема. Это сколько же кедра порубили?! Это как же столько кедра доставили из Сибири? Сибирские реки в эту сторону не текут. Кама? Ох, и не простое занятие было сюда столько кедровых брёвен доставить. И ведь один терем больше другого. Есть вон в три этажа. А, ну да, в три поверха. Вон тот третий от поля больше на собор Василия Блаженного похож, только из дерева срубленный. Заставь дурака богу молиться…
Что это такое и как оказалось в его владениях, Брехт понимал. Кому из обладателей княжеских или графских титулов, у кого дети или жена больны чахоткой, не захочется пристроить дитятко рядом с принцессой Еленой Прекрасной, лечиться, тем более что той и на самом деле стало лучше. Но просто построить в Студенцах домик для проживания дитятки гордость не позволит, как так у Шувалова или Растопчина терем в два этажа, а у меня природного Рюриковича домик. А вот тот, графа Шереметева, с такими красивыми балкончиками и ставенками на окнах. А ну-ка срубите мне трёхэтажный. Да чтобы самый красивый.
– А что скажет князь Витгенштейн? Его землица?
– А чего скажет, дайте жене десять тысяч.
– А не возьмёт?
– Пятнадцать тогда.
– А ежели ведьма лечить не будет, ваша светлость?
– Как не будет?
– Ну, она крепостная немца этого.
– Ну, хм, ну, а дайте жене ещё пять тысяч. Ассигнациями только.
– Говорят, что князь мильёнщик.
– Так где тот князь. А вы жене сынка мово покажите, пусть поплачет ребёнок, ручки синие к ней попротягивает. В обморок грохнется. Всему вас учить.
