Черепаховатая кошка, чья шерсть переливалась лоскутным узором из белого, коричневого, бежевого и черного, замерла у самого края входа в укрытие. Её огромные голубые глаза, обычно полные любопытства, сейчас казались двумя бездонными ледяными озерами, в которых отражался только хаос.
Она смотрела, как бушующая за пределами их песчаной колыбели буря — этот вечный, всепожирающий змей из снега и ветра — терзает остатки их некогда великого дома.
— Нас осталось меньше девяти — чей то голос прозвучал так тихо, что его почти поглотил вой метели, но в тесной пещере, наполненной запахом застоявшегося песка и холода, эти слова отозвались тяжелым эхом. — Возможно, это наши последние дни, — раздался другой голос, сухой, надтреснутый, словно хруст мерзлой земли под лапами, голос старейшины ещё мог держаться в этом холодном мире.
— Наше племя стало лишь разбитыми остатками, горсткой пыли, которую ветер разносит по ледяной пустыне. — Это маловероятно, Скалолом, — произнесла вскоре Черепаховатая кошка, стараясь придать своему голосу уверенность, которую сама уже давно не ощущала.
— Это возможно обойдется. Мы должны просто переждать этот пик безумия. Скалолом издал звук, похожий на горький смешок, переходящий в надрывный кашель. — Всё в этом мире возможно, Фэйсинь, — выдохнул он, медленно приподнимая тяжелую голову.
— Но Звездное племя они не просто покинули нас. Они расторгли связь, они разрушили всё, что мы строили столетиями. Как двуногие, что приручают котят, кормят их, а потом выбрасывают умирать на мороз, когда те становятся не нужны.
Мы для них — лишь мусор, заметаемый вечной зимой. Скалолом, когда-то могучий, мускулистый воин, чья сила в молодости была легендой среди всех окрестных племен, теперь выглядел как изможденная тень самого себя. Он лежал, свернувшись в глубине песчаного убежища, внимательно наблюдая за каждым движением своих соплеменников.
Его некогда грозные глаза, подернутые мутной пеленой старости, следили за тем, как последние искры жизни угасают в этом месте. Фэйсинь медленно обернулась. Она чувствовала, как холод пробирается сквозь её густую шерсть, напоминая о том, что оазис, который они так долго оберегали, окончательно промерз до самого дна. В пещере повисла тяжелая, гнетущая тишина.
