Вокруг мелькало сотни искр; туман неприятно мозолил глаза, обжигая ярко-зелеными цветами. Повсюду слышались крики людей: кто-то летал в воздухе, кого-то бросало в разные стороны, ударяло о кирпичные стены уже полуразвалившихся зданий. А оставшиеся корчились от жутких головных болей на земле, купаясь в густых лужах собственной крови. Портал Безрассудия был активирован, они не смогли это предотвратить. От его ядовитого света бросало в дрожь, падающая мертвесила липкими кляксами оседала на коже, а ее кисло-сладкий запах стремительно пропитывал одежду. И все это сотворила она…
А ее недавние слова поразили в самое сердце. Как же… Как же она могла посчитать, что ее забыли, и из-за простой слепой обиды активировать Портал Безрассудия?! Это ведь неправда, никто никого не забывал! Девушка с голубыми глазами и бирюзовой брошью так и не смогла найти лучшую жизнь и забыть Броквен и ее! Она второй дорогой человек после родителей. Ее бы никогда не оставили одну просто так или из-за своих прихотей, например, даже из-за Круговорота Того Света! Только как же ей это сказать, когда вокруг разруха и ужас?!
- Черт возьми, она все-таки активировала его! – прокричал раздраженно один паренек, держась за кусок окровавленной толстовки, что некогда отливала белизной. – Елена, нужно как-нибудь остановить ее, пока не сделалось еще хуже!
- Как?! – почти что провизжала девочка, захлебываясь солеными слезами. – Ромб отравлен! Без него у нас нет даже малых шансов!
- Но должен же быть какой-то другой выход! – возникла призрачная дама, что чуть порванным зонтиком отбилась от истлевшего мертвепризрака.
- Какой, если Ромба у нас уже нет?! – возразила девчушка, но затем прикусила губу. – Конечно, можно попробовать только…
- Елена, берегись!
Не успела она отреагировать на слова юноши, как заметила летящий прямо к ней огромный плющ с пастями и шипами. Острые зубы тут же оторвали несколько кусков плоти, а шипы вонзились в грудь. Девушка взвыла от боли и, давясь кровью, в предсмертных конвульсиях свалилась на асфальт.
- Елена-а-а!
«Опять этот сон?..»
Все тело забила противная мелкая дрожь. Виски начали пульсировать, а сердце учащенно забилось. В нос ударил запах сырости.
«Ах, ненавижу…»
Я еле распахнула тяжелые веки, резко поднимаясь с постели. Белоснежное одеяло съехало с напряженных бедер, а простыни смялись от несуразных движений. Холодные руки неистово тряслись, тело обливалось потом. Я смотрела расширенными глазами в пустоту, застыв в безмолвном ужасе. Грудь болезненно сдавливало, стало нечем дышать. Это была
