ПРОЛОГ. ПТИЦЫ ПОД СТЕКЛОМ
Запись в личном дневнике Виктора Алексеевича Штерна. 14 сентября, начало 7-го сезона Формулы Ноль.
Я помню день, когда умерла скорость.
Это случилось не на трассе. Не под рёв двигателей и не в облаке дыма. Это случилось в Женеве, под хрустальными люстрами, под вежливый шёпот кондиционеров. В зале веяло ароматом денег — тем особенным, сухим запахом новых банкнот, который не спутаешь ни с чем. Публика сидела в кожаных креслах, потягивала шампанское и хлопала в ладоши с той деликатной сдержанностью, с какой хлопают на похоронах.
Только хоронили не человека.
Koenigsegg Agera RS. Четыреста пятьдесят семь километров в час по шоссе в Неваде. Машина, которая дерзнула. Которая дышала асфальтом, ревела на прямых и дрожала на пределе своих возможностей. Она ушла с молотка за двенадцать миллионов евро. Покупатель, саудовский принц, даже не явился. Его голос прозвучал из динамика — сдержанный, деловой, как если бы речь шла о покупке дивана в гостиную.
Машину закатили в трейлер с климат-контролем. Она никогда больше не увидит асфальта. Никогда не почувствует, как встречный воздух пытается разорвать карбоновую кожу. Её поставят в герметичный саркофаг, подсвеченный неоном, и она будет медленно умирать, испуская душу под камерами системы наблюдения.
Я сидел в третьем ряду и смотрел на это. Как коллекционер и человек, который узнаёт себя в чужой судьбе.
На следующий день я стоял у стеклянного пола в своём доме под Москвой. Подо мной, в идеальном гараже с климатической системой, застыли двадцать семь машин. Ferrari F40, McLaren F1, Porsche 959, Bugatti Veyron, Lamborghini Miura, Jaguar XJ220. Каждая из них когда-то была мечтой. Я покупал их потому, что мне нужна была очередная игрушка. Сейчас я это признаю. Но ещё, я покупал их, потому что верил: скорость — это свобода. Последняя свобода в мире, где всё регламентировано, одобрено, сертифицировано и обложено налогом.
Я ошибался.
Скорость — это товар. Её покупают, пакуют в углепластиковые ящики и ставят на полку. Как чучела вымерших животных. Как бабочек под стеклом. Красиво, безопасно и абсолютно мертво.
Formula 1 стала цирком. Гибридные двигатели, ограничение топлива, запрет на тесты. Регламенты, написанные юристами, а не инженерами. Инженеров заменили маркетологи. Гонщиков — менеджеры по работе со спонсорами. Заезды превратились в соревнование клонов, выращенных по одинаковым лекалам. Только макияж разный.
