Семь месяцев назад
Елена Соболева знала, что умирает, уже девятнадцать дней.
И знала точную дату, с которой пошёл обратный отсчёт.
Она вообще привыкла доверять цифрам больше, чем предчувствиям. Двадцать лет проектирования корпусов для артефактов, где ошибка в десятую долю миллиметра означала взрыв на испытательном стенде, приучили её к простой мысли: цифры не врут.
Врут люди.
Два месяца назад весы в ванной неожиданно показали на три килограмма меньше. Она списала на нервы. Через неделю перестала чувствовать вкус кофе. Ещё через три дня не смогла с утра сжать кулак — пальцы слушались с запозданием, нарушилась мелкая моторика рук. А потом она с трудом поднялась с кровати и поняла, что начал пропадать слух.
Тогда она достала лупу и рассмотрела свои ногти.
У самого основания, там, где пластина уходит под кожу, темнели тонкие полоски. Как окалина на меди.
Она видела такое раньше. Давно. На безнадёжных, которых привозили в лабораторию прямо с фронта: солдаты и офицеры, слишком долго проторчавшие в зоне действия вражеских артефактов. Из них вытянули столько, что восстанавливать было уже нечего.
Теперь безнадёжной была она сама.
Елена отложила лупу и села на край ванны. В голове было пусто и холодно.
Она начала вспоминать.
Три месяца назад Егор притащил со старого рынка подвеску — крупный синий камень в серебряной, потемневшей от времени оправе.
— Смотри, мам, какая красивая. Дёшево отдали, почти даром.
Подвеска лежала в коробочке на бархатной подушечке и мягко переливалась на свету. Мальчишка сиял — нечасто ему удавалось порадовать её такой находкой. Она надела подвеску при нём, чтобы сыну было приятно.
Камень оказался неприятно тяжёлым, и через несколько дней она тихонько убрала его в шкаф.
Она не почувствовала ничего. Ни укола, ни тревоги, ни того особенного холодка в кончиках пальцев, который появлялся, стоило взять в руки заряженную вещь. Одарённой Елена не была, но двадцать лет рядом с артефактами научили её чуять опасность кожей.
В этот раз она ошиблась.
Когда болезнь стала очевидной, она прошла три круга ада.
Сначала врачи. Полное обследование, анализы, консультации светил. Организм угасал, а причина не находилась. Врачи разводили руками и выписывали витамины.
Потом целители. Эти хотя бы чувствовали отток энергии, но источника не видели. Старый маг с окраины, к которому она попала по знакомству, долго водил ладонями над её грудью и наконец сказал:
— На вас что-то висит. Но я не вижу что.
Только тогда она вспомнила про подвеску.
И пошла к ведьме из лаборатории — той самой, с которой они когда-то калибровали защитные контуры.
