ПРОЛОГ. ЖЕЛЕЗО И ЛЁД
Ветер гнал по насту колючую позёмку. Здесь, у западных предгорий Каменного Пояса, зима собирала самую щедрую жатву.
Сотник Вышата сплюнул густую, тёмную слюну в промёрзшую колею. Железо кольчуги холодило плечи даже через толстую стёганую рубаху. Княжья дружина стояла лагерем на руинах сожжённого беглыми смердами лесного селища.
У ног сотника, оставляя на белом снегу грязные, бурые пятна, хрипел человек.
У беглеца были выбиты зубы, а правая рука страшно вывернута в плече. Княжьи псы умели развязывать языки. Человек полз на запад, прочь от спасительных гор, потому что страх перед тем, что осталось за перевалом, оказался сильнее страха перед пыткой калёным железом.
— Говори, — хмуро уронил Вышата, опираясь на рукоять прямого каролингского меча.
Человек закашлялся, выплёвывая на снег кровь вперемешку с выбитыми зубами.
— Земля… она там живая, господине, — прошамкал беглец, не смея поднять глаз на грубые сапоги сотника из воловьей кожи. — За волоком чаша каменная. Снега нет. Вода кипит прямо из-под камней. А под ними кости лежат. Огромные, с избу ростом.
Вышата нахмурился. Сказки про Беловодье, тёплый Исток, где нет княжьей виры и господского кнута, ходили давно. Раньше туда уходили единицы, чтобы сгинуть в тайге. Теперь же чернь бежала целыми весями. Княжья казна пустела. А земля без людей — мёртвая земля.
— Кто держит чашу? — спросил сотник. — Разбойники? Сколько мечей?
Беглец затрясся. То ли от мороза, то ли от жутких воспоминаний.
— Там нет мечей, господине… Там Вождимысл-отступник срубы ставит. Но правит не он. Правит… смерть.
Вышата нетерпеливо пнул беглеца носком сапога под дых. Человек глухо охнул.
— Имя.
— Молодой он совсем… Бледный, как снег. В драной волчьей шкуре ходит, — задыхаясь, зашептал беглец, вжимаясь избитым лицом в наст. — Но глаза у него… пустые. Он одним касанием кровь в жилах в лёд обращает. В нём Навь дышит. Княже, не ходите туда… Там не люди. Там нежить у костра греется, да девка черноволосая с тяжёлым бабкиным взглядом мёртвым траву в рот суёт…
Сотник долго молчал, глядя на тёмные, равнодушные пики Каменного Пояса, подпирающие низкое серое небо.
Магия. Ведовство. Старые сказки для смердов, чтобы оправдать собственную слабость. Вышата верил только в три вещи: в тяжесть серебра, в крепость стального чекана и в княжий приказ. Ни один лесной демон, ни один колдун в волчьей шкуре не устоит, если всадить ему в горло тяжёлую стрелу из тугого степного рогового лука. А за возврат беглых холопов и новые, богатые тёплой водой земли князь отсыплет столько серебра, что хватит до конца дней.
