Коспект первый:
Мир погас 23.07.3450 года.
Все ждали ядерной войны, нашествия пришельцев. Но всё кончилось иначе: гигантская световая волна, полная ядерной энергии, прошла землю насквозь, повредив озоновый слой, загубив всё, что работало на электричестве. Век прогресса накрыло медным тазом, не работали сплелеры, которые переносили человека по воздуху, порталы, созданные совсем недавно, тоже загнулись. Человечество, привыкшее к комфортному прогрессу, обезумело, вернувшись во времена костров, охоты: иногда на людей, и тому самому правилу: выживает самый отбитый на голову!
Атомная зима была суровой и холодной, запасы еды в супермаркетах закончились быстро, и означало это лишь то, что из города нужно было валить, да побыстрее. Благо старые марки машин, мотоциклов и снегоходов, работающих на карбюраторе, ещё можно было вернуть к жизни. Именно в этот момент я и осознал, как удачен мой выбор в профессии. Ибо родители чуть ли не силой запихнули меня в инженерный универ. Брыкаться долго не получилось, мой мозг оказался заточен под эти знания, о чём им не суждено было узнать, ведь они погибли за год до этих событий в авиакатастрофе. Смешная и абсурдная ситуация, это был их первый отпуск заграницей, Аньке тогда было восемь лет, и мне пришлось взять опеку над ней.
На последнем году обучения заочно из-за обстоятельств произошла эта самая катастрофа, и это не был какой-то особенный день, никто не ждал конца светового дня. Многие увидели просто вспышку, те, кто был на улице, получили огромную дозу радиации. Возможно, именно от этого вскоре стали появляться поехавшие, питавшиеся людской кровью. В народе их прозвали радпиры от вампиров, хотя это скорее была аномалия. Без пополнения крови выродки быстро дохли, так что это была не прихоть, а острая необходимость.
Благо я на момент вспышки был дома, в отличие от моей младшей сестры, которая шла домой из школы. Сначала, когда сумел занести её домой, всё вроде было нормально. Дальше поднялась температура, кровохарканье, выпадение волос, побелели зрачки глаз. Когда Эника накинулась и укусила, я не испугался, лишь испытал страх за последнего родного для меня человека, пока она вытирала кровавые губы и плакала, вцепившись мне в плечо, повторяя, как заевшая кукла: «Прости, прости, братик!» Мои догадки подтвердились: она стала вампиром, и всё встало на свои места. После свежей крови ей стало лучше и голос больше дрожал, когда она спросила виновато:
—Тебе было очень больно, Тим?
— Да с чего мне больно будет, у тебя зубы то мусипусечные. — Ответил я, показав на пальцах размер зубов этой малявки, взъерошив её оставшиеся пшеничные волосы, видя, как быстро растут новые волосинки от порции крови, а позже мы выяснили, что кровь подходит абсолютно любая для её регенерации и жизни. Хотя в прямой доступности была лишь моя.
