Запах был первым, что почувствовала Лира, открыв глаза на рассвете. Это был не просто запах хлеба, хотя он, конечно, присутствовал, тяжелый, дрожжевой, выползающий из пекарни старого Бранна густыми, почти осязаемыми волнами. Это был запах жизни — сложный, многогранный аромат просыпающейся деревни, который она вдыхала каждое утро на протяжении всех своих двадцати лет, и который стал для нее таким же привычным, как биение собственного сердца. Пахло свежескошенной травой, которую вчера разложили на просушку у восточного края частокола, и этот аромат, сладковатый и терпкий одновременно, напоминал о приближающемся сенокосе, о длинных, полных труда, но таких предсказуемых летних днях. Пахло дымом очагов, который лениво поднимался в бледно-розовое небо десятками тонких серых столбиков, смешиваясь с утренним туманом, стелющимся над рекой, создавая ту самую дымку, из-за которой деревня и получила свое название — Ивняки. Пахло конским потом и кожей — верный признак того, что отряд королевских сборщиков налогов снова остановился в «Приюте усталого путника», единственной таверне на всю округу, и теперь их лошади, привязанные у коновязи, лениво отмахивались хвостами от первых проснувшихся мух. Но поверх всего этого, пронизывая собой каждый вдох, просачиваясь в каждую пору, стоял запах реки, той самой, что питала их поля и давала им рыбу, запах ила, воды и невысказанной, спокойной вечности, которая, казалось, будет длиться всегда.
Лира потянулась, разминая затекшие за ночь мышцы, и на мгновение замерла, наслаждаясь этим коротким моментом между сном и бодрствованием, когда тело еще помнит мягкость постели, а разум еще не до конца погрузился в водоворот дневных забот. Ей только недавно исполнилось двадцать, но тело уже хорошо знало цену тяжелому труду, знало, что такое мозоли на ладонях, ноющие плечи после долгих часов у наковальни и усталость в ногах после целого дня, проведенного на ногах. Сегодня ей предстояло помогать отцу в кузнице, как она делала это с тех пор, как достаточно подросла, чтобы удержать молот. У старого мерина мельника, огромного серого коня с кроткими глазами и непредсказуемым нравом, треснула подкова, и это было делом первостепенной важности, потому что без мерина мельник не мог возить зерно, а без зерна не было бы муки, а без муки — хлеба. А у дочери старосты, капризной и избалованной Алисы, которая была всего на год младше Лиры, но вела себя так, будто весь мир вращается вокруг нее, сломался засов на сундуке с приданым, и та, разумеется, считала это делом государственной важности, требующим немедленного вмешательства, и уже, наверное, трижды посылала служанку проверить, не проснулся ли кузнец.
