Первое дело
Меня разбудил Фрин. Чёрный кот сидел у меня на груди и настойчиво бил лапой по щеке.
За полотном шатра серело утро. Над головой висела вчерашняя рубаха; отсыревший за ночь рукав касался виска. Я отодвинул его и попытался спихнуть кота.
— Отстань… Я уже жалею, что подобрал тебя.
Стоило мне натянуть одеяло до носа, как лапа снова нашла щёку. На этот раз с когтями.
— Да чтоб тебя…
Я открыл глаза. Кот смотрел на выход. Шерсть вдоль хребта поднялась острым гребнем, уши прижались к голове. Он зашипел, и я наконец убрал руку с одеяла. Обычно по утрам Фрина интересовало только одно: кто первым даст ему поесть.
— Ну что там?
Снаружи закричали:
— Да чтоб вас! Помогите мне!
Хлоя.
Я скинул кота с груди, сунул ноги в сапоги и схватил меч. Полог зацепился за плечо; я рванул ткань и выскочил наружу.
Возле коновязи билась лошадь. Колышек ходил ходуном в сырой земле, из-под копыт летели комья. Между шатрами мелькали низкие зелёные спины. У костра валялся перевёрнутый котёл, чёрный от многолетней копоти. Под сапогом хрустнули рассыпанные хлопья мирразёрна.
Гоблины.
Хлою тащили к деревьям. Один держал её за волосы, намотав прядь на кулак; она вцепилась ему в запястье и била ногой по голени. Второй занёс тесак. Я добрался до него сбоку, прежде чем он успел опустить руку, и рубанул по короткой зелёной шее. Клинок встретил сопротивление. Гоблин хрипнул, повернулся ко мне с открытым ртом, и по подбородку у него потекла кровь. Я выдернул меч. Тело свалилось рядом с Хлоей; пальцы ещё скребли траву.
Тот, что держал Хлою за волосы, отпустил её и прыгнул на меня. Я вскинул левую ладонь. Мана отозвалась знакомым теплом в груди, потянулась через плечо к пальцам. С ладони сорвалось пламя. Гоблин завизжал, закрывая лицо. Я шагнул к нему и всадил клинок в живот. Он ухватился за мою штанину. Пришлось ударить ещё раз, и только тогда пальцы разжались.
Я отступил, но продолжал держать меч перед собой. Всё произошло слишком близко. На поле после боя мёртвые уже лежали неподвижно, кровь успевала потемнеть и впитаться в землю. Можно было подумать, кому принадлежала отрубленная голова, и заранее присмотреть сапоги, которые ещё годились в дело.
Сейчас кровь была тёплой. Я поднял остриё, и она потекла по желобку к гарде, добралась до пальцев. Гоблин лежал у моих ног с перекошенным ртом. Я зачем-то ждал, когда он его закроет.
— Эд!
Я обернулся. Хлоя сидела на земле, опираясь на ладонь. Волосы прилипли к лицу, от виска тянулась тонкая красная дорожка. Рассечённый рукав разошёлся почти до локтя; в прорехе белела кожа.
