Генерал Торо проснулся холодным, морозным утром – уже третьим по счету. Несмотря на количество прожитых циклов, а может и благодаря им, Торо всегда чутко подмечал погоду. В Трех Королевствах чем глубже на юг забирался путешественник, тем теплее становилось. Торо оказался так далеко на юге, как никто до него в Трех Королевствах, но несмотря на то, что осенняя луна только взошла, он уже замечал, как по утрам землю покрывает иней. С погодой определенно творится что-то неладное – как и с самим миром вокруг.
Торо поднял меч и привязал его к поясу. Генерал слегка потянул клинок, чтобы убедиться, что тот по-прежнему плавно выходит из ножен. Ему не стоило беспокоиться. Торо был человеком, заботящимся о мелочах, и его клинок, семейная реликвия возрастом в сотни циклов, все еще сиял, словно только что покинул кузницу. Его присутствие успокаивало генерала. Мир вокруг него мог рассыпаться, но меч оставался непоколебимым в царящем хаосе.
Торо был благодарен даже за то, что смог открыть глаза. С каждым утром все меньше его подчиненных просыпались живыми. Они приходили каждую ночь. И сколько бы факелов ни зажигали, они все равно находили тени, в которых можно было укрыться. Они наносили удары наугад, и уже стало обычным делом проснуться и обнаружить своего соседа по койке с перерезанным горлом или с колом в сердце. Торо потерял десятки людей, но намного опаснее был страх среди армии.
Генерал глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться перед предстоящим днем. Затем Торо вышел из палатки и постарался не показать удивления от того, как холодно снаружи. Его подчиненные, несмотря на царивший среди них страх, перемещались по лагерю слаженно и четко. Торо быстро огляделся, запоминая их лица. Он вновь шагнет в Великий Цикл – генерал опасался, что этот день наступит уже скоро, – с гордостью за тех, кто с ним служил. Солдаты Первой армии были лучшими в Южном королевстве, и Торо чувствовал стыд, что именно он их генерал.
Торо приступил к обычным утренним делам. Он отправился туда, где проходили тренировки, – на открытую площадку, которую гонцы и солдаты предпочитали обходить. Он обрадовался, увидев, что площадка заполнена упражняющимися воинами. Несмотря на скопление народа, солдаты освободили место и для него. На генерала бросили пару взглядов, но подчиненные уже привыкли к его тренировкам.
Торо достал свой клинок. Он не использовал деревянные мечи уже много циклов. Сталь – вот что имело значение. Он сделал несколько замахов, разогревая мышцы и мысленно оценивая, в какой форме. С раннего юношества генерал стремился сделать идеальный замах, такой, чтобы меч пел. Его тело, закаленное циклами тяжелого труда, начало расслабляться, движения и приемы стали искуснее. Мышцы помнили каждый удар, каждый шаг. Мир вокруг него уменьшался, пока не остались только он и меч, а потом и они слились воедино.