Девочка просунула руку между прутьями калитки. На ладони лежал короткий ключ с зелёной ниткой.
— Дядь Тём, только до половины. Ты вчера довернул, и опять закусило.
Артём взял ключ. Железо было тёплое. Девочка держала его в кулаке, пока бежала от подъезда, и теперь вытирала ладонь о штаны. На штанине у неё белел след от мела. Прямо за калиткой две полосы асфальта оставались сухими под бельём, которое забыли снять перед дождём.
Он вставил ключ и заранее знал, на каком движении придётся прижать калитку плечом. Замок поддался. Со двора пахнуло мокрой фанерой. Где-то вверху окно распахнулось, и женщина крикнула, чтобы Артём тоже поднимался, пока суп горячий.
Голос он узнал. Собственное имя, произнесённое этим голосом, причинило ему такую боль, что он выронил ключ.
Под подушкой дрожал телефон. Артём нащупал его, выключил будильник и ещё секунду ждал звона железа об асфальт.
На кухне щёлкнул чайник.
— Ты сегодня раньше? — спросила Лида из коридора.
Он лежал и смотрел на потолок. В нём была тонкая трещина, доходившая до светильника. Артём обещал замазать её к лету. Уже почти привык.
— По расписанию, — ответил он.
Лида вошла с двумя чашками. Свою поставила на подоконник, его протянула ему. Он взял чашку обеими руками. У неё на пальце осталось чернильное пятно, хотя вчера она пришла из библиотеки без сумки и сказала, что целый день расставляла книги.
— Опять тот двор?
— Там сегодня открыли окно.
— Что сказали?
Он отпил. Чай был слишком горячий. Суп, о котором кричала женщина, во сне казался таким же горячим. Он всё ещё чувствовал его запах, хотя во сне так и остался у калитки.
— Звали меня наверх. По имени.
Лида села на край кровати.
— Именно Артём?
— Ты хочешь составить протокол?
Она улыбнулась, но чашку с подоконника забрала и долго держала, ничего не отвечая.
— Если опять приснится, попробуй запомнить, что именно говорят. Может, слова откуда-то знакомые.
— Девочка сказала, что я вчера сломал замок.
— Ты бы починил.
— Во сне и починил.
Он хотел рассказать про голос из окна. Утром ему казалось неприличным говорить жене, что чей-то голос, услышанный в чужом дворе, позвал его домой. Лида сняла нитку с его рукава и унесла чашки.
В прихожей он сунул в карман ключи. Их было два. На квартирном болтался жестяной жетон от гардероба, который Лида когда-то приспособила вместо брелока. Маленький открывал ящик с инструментами на работе. Ниток на них не было.
— Я поздно, — сказала Лида. — У нас приём новых книг. Ужин на верхней полке.
— Дверь у ящика опять перекосило?