Воздух застыл густой взвесью пепла и гари — каждый вдох обжигал лёгкие, словно глотаешь раскалённые угли. Под сапогами хлюпала мерзкая жижа: грязь, кровь, ошмётки плоти — не разберёшь, чья. Монстров? Людей?
Какая, к чёрту, разница. Все мёртвые одинаково воняют.
Я провела рукавом по лицу, смазывая липкую струйку крови, что ползла от виска к подбородку. Брезгливо сплюнула — вкус железа въелся в язык. Поморщилась, глядя на багровые разводы на ткани.
Привыкнуть к этому аду было невозможно. Хотя три года — срок немалый.
* * *
Три гребаных года назад эта столица утопала в цветах и смехе. Дети носились по мощёным улицам, их визг разносился между белокаменными особняками. Матроны прятались от солнца под кружевными зонтиками, обсуждая последние сплетни на лавочках у фонтанов. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая украшения с бархатных подносов. Из кофеен и пекарен тянуло ванилью, корицей и свежим хлебом — так, что слюнки текли.
А теперь?
Теперь здесь пахло только гарью, кровью и разложением. Сладковатый тошнотворный смрад смерти, въевшийся в каждый камень. Столица Империи стала преисподней на земле — и никакие молитвы уже не помогут.
За время, что из разломов повалили орды тварей, полегло столько народу, что счёт сбился. Целые города стёрты с лица земли. Деревни сожжены дотла.
Моя семья... тоже.
Лицо отца всплыло перед глазами — мертвенно-бледное, с запекшейся кровью в уголках губ. Он умирал на моих руках, хрипел что-то, пытаясь улыбнуться. Я сжала рукоять меча так, что костяшки побелели, загоняя воспоминание обратно в самый тёмный угол сознания.
Нет. Нет времени на это дерьмо.
Нельзя размякнуть. Нельзя остановиться. Мир ещё не сдох окончательно — и пока я дышу, эти твари получат по заслугам.
Каждая. Сука. Из них.
— Тут чисто, — пробурчала я себе под нос, оглядывая квадрат. Трупы монстров дымились, разлагаясь с неестественной скоростью. — Можно валить на следующий участок. Говорили, здоровенный разлом вскрылся у Храма. Да чтоб вас разорвало разломом, мрази…
Я смачно плюнула в лужу крови у своих ног. Слюна зашипела, будто на раскалённой сковороде.
Но сначала — заправиться. Без глотка чего-нибудь крепкого я просто не подниму этот чёртов меч снова. Руки уже тряслись от усталости, в плече ныла старая рана, а в голове гудело, как в колоколе. Нужно было срочно вылить в себя хоть что-то горячительное, иначе следующий бой станет последним.
* * *
Я развернулась и поплелась к входу в подземелье.
Катакомбы. Кто бы мог подумать, что эта клоака станет последним убежищем человечества? Раньше здесь мутили тёмные делишки — работорговля, нелегальные бои, притоны для азартных игр. Аристократы спускались сюда за острыми ощущениями, прикрываясь капюшонами.
