Утро в Новом Новгороде всегда начиналось с тишины.
Не с тишиной покоя, а с тишиной затаившегося зверя. С гулом, что шел не откуда-то сверху, а из самых недр города, из паутины тоннелей, канализационных коллекторов, оптоволоконных магистралей и фундаментов, уходящих на сотни метров в вечную мерзлоту. Это был басовитый, непрерывный звук работы – работали насосы, вентиляторы дата-центров, турбины геотермальных электростанций. Город дышал, и его дыхание было механическим.
Иван проснулся от этого гула, как всегда. Он не слышал его сознательно уже лет пять, но тело помнило. Циклы города диктовали его ритмы. Он лежал, уставившись в знакомую трещину на потолке. Она начиналась у светильника-таблетки, делала два изящных зигзага, словно символ радиации, и терялась в углу, у входа в вентиляционную шахту. Эта трещина была его картой звездного неба, его единственным постоянным ориентиром за три года жизни в этой студии в двадцати трех метрах. По ней он определял время: утром в нее забивался сизоватый свет с улицы, днем она казалась серой и безжизненной, а вечером, когда зажигалась неоновая вывеска суши-бара напротив, она вспыхивала розовым и фиолетовым.
Повернув голову, он увидел Алену. Она уже сидела на краю их дивана-кровати, спиной к нему, и ее пальцы порхали над голографической клавиатурой, проецируемой браслетом на запястье. Свет от планшета выхватывал из полумрака ее профиль, прядь темных волос, упавшую на щеку, сосредоточенное выражение тонких бровей. Она была погружена в данные. Графики росли и падали в воздухе перед ней, строчки аналитики бежали по невидимому полотну. Она изучала предварительные результаты питча их проекта – кто из жюри был онлайн, кто смотрел презентацию позже, какие метки оставили в системе. Она готовила поле боя.
Иван наблюдал за ней, и в груди, как всегда, возникало странное чувство – смесь восхищения, нежности и глухой тревоги. Алена была из другого сплава. Если он был кремнием, тихим, логичным, работающим в глубине, то она – энергией, током, что бежал по поверхности, зажигал, притягивал, убеждал. Она умела обернуть недостаток в фичу, провал – в анонс грядущего успеха. Без нее «Отзовик» был бы просто элегантным алгоритмом в гитхабе, замеченным парой гиков. С ней это был продукт, идея, флаг, под который можно было встать.
– Ты опять залип до пяти? – спросила она, не оборачиваясь. Ее голос был чуть хрипловатым от утренней тишины.
– Четыре сорок семь, – ответил Иван, садясь. Позвоночник хрустнул. – База «Отзовика» капризничала. Пришлось переписать индексацию. Теперь все летает.
