Глава 1. Ритуал пыли. Бремя вечности
Утро начиналось не со света, а с тишины. Глухой, ватной тишины, которая стояла в жилом модуле Кая. Он не ставил будильник уже лет пятьдесят. Его тело, этот отлаженный механизм вечного тридцатилетия, просыпалось само – ровно в шесть, без сбоев, без снов.
Он лежал, глядя в потолок, где мерцала слабая светящаяся карта города-государства Стеллы-7. Стабилум. Островок порядка в море векового хаоса. Здесь все было предсказуемо. И потому невыносимо.
Кай поднялся, прошел в крошечную гигиеническую кабину. Холодная вода, чистка зубов, бритье. Он смотрел на свое лицо в зеркале. Гладкая кожа, темные волосы без седины, глаза без морщин у уголков. Портрет, написанный два века назад и застрявший в рамке времени. Иногда ему хотелось ударить кулаком по стеклу, чтобы увидеть там трещину. Хоть какую-нибудь перемену.
После утренних процедур – ритуал. Главный и самый опасный.
Он подошел к стене, коснулся ладонью панели. Скрытый сейф открылся с тихим щелчком. Внутри лежало не богатство. Там лежали обломки прошлого.
Старая, потрепанная книга сказок с выцветшими картинками. Металлическая модель космического корабля, одна из деталей потеряна. И деревянный конь, грубо вырезанный, с одной стеклянной бусиной вместо глаза.
Кай взял коня. Дерево было теплым от прикосновений, почти живым. Он закрыл глаза.
Пахнет антисептиком и яблоками. В палате тусклый свет. Мальчик, такой легкий, почти невесомый, прижимается к его груди. Его дыхание – мелкое, частое. «Папа, а на Марсе тоже есть пони?» Голосок хриплый от болезни. «Конечно, есть, – Кай целует его в макушку, – самые лучшие. Когда ты поправишься, мы построим ракету и полетим смотреть». Мальчик слабо улыбается. Он уже не может говорить. Его пальцы сжимают деревянного коня…
Шрам.
Так это называлось в терминологии психо-инженеров. Травматическое воспоминание, не поддающееся полной архивации в «Складке». Оно было частью его структуры, занозой в плоти сознания. Инструкции предписывали медитативные техники, чтобы притупить его остроту. Кай же лелеял его. Эта боль была последним доказательством, что он когда-то был живым в полном смысле слова. Что у него было не просто существование, а жизнь, с концом и поэтому – с ценностью каждого момента.
Звонок в дверь оборвал воспоминание, резко вернув его в безвкусную реальность настоящего. Он положил коня обратно, закрыл сейф. Лицо снова стало маской археолога-доксиста – нейтральной, профессиональной.
