Михаил дернулся. Пальцы схватили простыню, словно край обрыва. В груди неровно заколотилось сердце. По глазам резанул холодный белый свет – он зажмурился, глухо застонав. В висках пульсировала боль. Мысли ворочались тяжело и неохотно. Страшно хотелось пить.
Похмелье – опытный кредитор, который всегда находит должника.
Проморгавшись, Михаил увидел черный потолок с мозаикой круглых световых пятен. Этот интерьер определенно принадлежал не его квартире.
Он осторожно повернул голову. Рядом растянулась на черном постельном белье, заложив руку под подушку, обнаженная женщина. Во сне она забавно хмурила тонкие брови и аккуратный носик. Взгляд скользнул ниже – на плавные изгибы тела.
“Миленько”, – мелькнула мысль, пока он разглядывал нежно-розовые соски на белоснежных холмах.
На лице вылезла самодовольная улыбка. Рука сама потянулась, чтобы прикоснуться к добыче, но едва пальцы дотронулись до горячей плоти, как дверь резко распахнулась.
Старомодная круглая ручка с грохотом ударила в стену. В комнату ворвался мужчина в рабочем темно-синем комбинезоне. Вместе с собой он принес мощный запах дешевого алкоголя. На небритом лице застыло выражение ярости.
– Развлекаетесь?!
Михаил узнал его. Внешность немного изменилась: вместо худого лица со впавшими скулами и лихорадочно блестевшими глазами вполне упитанная ряха – но это, определенно, был он. Тот, кто наставил пистолет прямо ему в лицо.
“Стоп, что? Почему я это помню?”
Михаил зажмурился, и картина проступила в его воображении, как наяву. Он помнил мельчайшие детали: пыльный коридор с обрушенным потолком; квартира рядом – Н-139; пистолет – черная сталь и желтый композит. Незнакомец что-то говорил, но тут память почему-то дала сбой. Его палец надавил на курок.
Выстрел.
Темнота.
Михаил вздрогнул и распахнул глаза. Сцена рассеялась, как дурной сон. Только сердце трепыхалось в груди.
Он мог поклясться, что ничего подобного с ним не случалось. Воспоминание выглядело, как сцена из будущего. Предупреждение. Вот только он не верил ни в гадалок, ни в прочую мистику. Зато, как хирург, хорошо знал: ложные воспоминания – симптом серьезных проблем. В этом смысле пустой журнал ошибок только настораживал.
Мысли сбивались и путались.
Хозяйка квартиры яростно переругивалась с мужиком. В ход шла отборная брань. Собственная нагота ее совершенно не смущала.
– Можно потише? Голова раскалывается. – Михаил догадывался, что угодил в центр выяснения чужих отношений, вмешиваться в которые ему бы не стоило, но истеричные крики мешали ему разобраться с настоящей проблемой.
