Посвящается всем, чья последняя мысль навсегда осталась среди звёзд или была о них.
У меня есть всего десять секунд, чтобы рассказать о своей судьбе.
Катастрофическая разгерметизация пришла с непонятным толчком в спину, как будто Такуя, наш японский коллега, снова обиженно тыкал в моё плечо, когда мы с ребятами не позвали его сыграть в покер (он жульничал).
Итак, десять секунд прошли. Разрешаю выгравировать на моей пустой могиле: «Савчук Вилен Романович. Молодой физик-квантовик, специалист МКС-48/49, вышедший в космос по жребию, чтобы протереть выхлопную плёнку с объектива, был убит осколком космического мусора, летевшим, вероятно, из самого коварного уголка Солнечной системы. Его смерть — это нелепая статистическая погрешность, космическая «опечатка» или вселенский плевок. Он даже не успел закончить свою работу».
Погодите… Почему я всё ещё?..
Обломок мусора нёсся под острым углом схождения на скорости в десять раз быстрее пули. Энергия столкновения лишь чудом не затронула МКС. Удар пришёлся по касательной: задело мои баллоны с кислородом, контуры с водой и батареи. Баллон взорвался! От резкого импульса стопорный механизм карабина вырвало из леера станции. Металл не выдержал нагрузки. Я же умер!
«Или нет?» — подумалось, пока я пролетал мимо иллюминатора, любуясь на ошарашенные лица Анатолия Иванишина и Кэтлин Рубинс под «...звёздный час моей мечты. Небеса…»
Надеюсь, что наушники будут мурлыкать реквием моей красивой кончины как можно дольше.
Затихли.
Помахать рукой коллегам на прощание не получилось, ведь тело превратилось в униженную льдину в костюме зефирного человека с наклейкой Джокера на шлеме. Да, я определённо не был готов умереть и встретиться с тем, кому молился при каждом запуске на орбиту. Но мне не страшно.
Говорят, что Всевышний создал человека для вечности: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его…»
Я ждал, когда моё тело и душу наконец заберут, пока дрейфовал в паре десятков метров от станции, но не учёл плановую отстыковку грузовика. Потоки раскалённого газа из маневровых двигателей ударили в меня, словно невидимый кулак. Этот реактивный пинок окончательно разорвал мою связь с МКС, вышвыривая прочь от Земли.
Однако трухлявая с косой не навестила меня и спустя недели, пока я бродил по земному эллипсу и слушал непонятный шум снизу, будто радио барахлило. Радио из чужого страха, гнева, радости, печали, похоти… Крайне неприятный шум, который сдавливал меня, как арбуз под прессом. Чтобы отвлечься, я любовался на гигантские белые спирали от ураганов и вспыхивающие ночью золотые огни городов.
