- Бей! Бей! Бей! – раздавалось отовсюду, даже будто из-под земли голоса требовали покончить с ним.
В висках поселилась упрямая боль, и, чтобы выдворить её оттуда, Илья мечтал окунуть голову в бочку с ледяной водой. Но в княжеском дворе не было ни бочки, ни даже ушата воды – одни зеваки плотным кольцом обступили борющихся. Сам князь восседал на изысканном резном деревянном сиденье в окружении старших дружинников, стоящих за спиной.
- Бей! Бей! Бей! – злобный хор жаждущих крови горожан исполнял стройный гимн безумной жестокости. То ли полдневный жар, то ли чужая боль заставляли их требовать насилия.
Прикрыв лицо предплечьями, Илья стойко переносил пинки.
- Бей! Бей! Бей! – требовали мирные черниговцы, которым он верой и правдой служил первые месяцы своей новой жизни. Так Илья называл время, когда он наконец встал на ноги после тридцати трёх лет лежания на печи.
И вот он снова лежит. Поверженный в кулачном бою потешным Карапузом.
Спору нет, Карапуз вовсе не плох. Да и только.
Княжеский любимчик.
С густой чёрной шевелюрой, стоячей возле лба, как у петуха. Безбородый, длинный, словно шест, и пучеглазый. Казалось, справиться с ним было делом одной минуты.
Решил Илья сразу «пустить звонаря» – садануть сбоку по уху – и с первого же удара оглушить противника, но оказался юрким Карапуз: отпрянул корпусом назад, а потом упал, кувыркнулся, прямо за спиной оказался и за рубаху Илью дёрнул, так что покачнулся богатырь. Тут же нога шустрого бойца подсекла его стопы, словно жнец колосья.
Повалилось могучее тело на твёрдую землю: локоть правой руки ушиб Илья, а голова так и вовсе об острый камень гулко ударилась. Закружилась в танце недолгая вольная жизнь перед глазами, а потом раздалось тошнотворное: «Бей! Бей! Бей!»