Пролог
Он проснулся от крика чаек, но это были не чайки. Это был пронзительный, тоскливый крик, которого он не мог определить. Песок под щекой был холодным и влажным. Артем открыл глаза и увидел не белую потолочную плитку своего офиса в Москва-Сити, а сизое, низкое небо, сливающееся с серой линией бесконечного океана.
Он сел, тело ломило, будто его переехал грузовик. На нем был тот же дорогой костюм от Brioni, в котором он вчера ужинал в ресторане, но теперь он был мят, в песке и пятнах соли. Рядом валялся один оксфордский туфель. Второй исчез.
«Где я?» – единственная связная мысль в голове, затуманенной паникой. Он встал, пошатываясь, и осмотрелся. Пляж, узкая полоска желтого песка, за ней – стенка непроходимых, шумящих на ветру джунглей. Ни огней, ни домов, ни следов человека. Только шепот прибоя и тот проклятый птичий крик.
В кармане брюк нашел iPhone. Экран был мертв, хоть и не треснут. Часы Patek Philippe на запястье показывали правильное время, но тикали с каким-то нервирующим, замедленным щелчком. В другом кармане – бархатная коробочка. Он открыл ее. Внутри сверкало бриллиантовое колье, купленное для нее, для Лики.
И тут память ударила, как молния. Ее смех, звон бокалов, вспышка гнева в чужих глазах, сжатый кулак, летящий в его лицо… и ее рука, холодная и цепкая, на его запястье в последний момент перед тем, как все поглотила тьма.
Лика. Все началось и закончилось с нее.
Часть первая: Ужин в «Атриуме»
Глава 1
Ресторан «Атриум» парил в облаках на 85-м этаже башни «Федерация». Здесь воздух был другим – разреженным, наполненным ароматом трюфелей, дорогих духов и безграничных возможностей. Артем Гордеев, сорокадвухлетний инвестиционный брокер с репутацией акулы, чувствовал себя здесь как дома. Он только что закрыл сделку, которая принесла его фонду двадцать миллионов долларов чистой прибыли. Вечер требовал достойного завершения.
И завершение сидело напротив, это Лика.
Лика Орлова. Двадцать шесть лет. Она была не просто красива – она была явлением. Пепельные волосы, собранные в небрежный, но идеально рассчитанный узел, обнажали длинную шею. Серые глаза, цвет дымчатого топаза, меняли оттенок в зависимости от освещения: то ледяные, то теплые, то непроницаемо-глубокие. Она носила простое черное платье, но оно сидело на ней так, что каждая складка ткани казалась шедевром дизайнера. Ее улыбка была медленной, загадочной, обещающей.
Они познакомились месяц назад на арт-ярмарке. Она разбиралась в абстрактном экспрессионизме лучше, чем он в фьючерсах. Она говорила на трех языках, шутила тонко, а касалась его руки кончиками пальцев так, будто случайно, но от этого касания по спине бежали мурашки.
