19 июня 1881 года, поместье лорда Эшкомба (округ Уэст-Йоркшир)
Дверь, ведущая в комнату малютки Констанции (хотя малюткой в доме её звали скорее по привычке – в прошлом месяце дочери лорда от первого брака исполнилось семнадцать, и она уже была помолвлена), с треском распахнулась.
Лорд Эшкомб – высокий, чуть полный мужчина в том возрасте, который принято считать расцветом мужских сил и возможностей, вылетел из комнаты дочери подобно пробке из бутылки шампанского, едва не сбив с ног горничную – Агнес Флайт.
Уже шесть поколений Флайтов не за страх, а за совесть прислуживали в этом доме, мужчины – в качестве дворецких и лакеев, а женщины – как горничные, портнихи и прачки, но никто и никогда прежде не видел представителя славного рода Эшкомба в таком раздрае чувств.
Как позже заявила Агнес на допросе: «На лорде Эшкомбе в тот миг лица не было».
Хлопнула ещё одна дверь, на сей раз в кабинете.
Хозяин поместья мог пропадать в нём сутками, особенно после той ужасной истории с пропажей и гибелью его младшего сына от второго брака Уильяма. Два года назад трёхмесячный Уилл – любимец отца и матери, исчез из своей колыбельки, его нашли только на утро следующего дня, в саду, с перерезанным горлом.
Полиция, как всегда, показала себя только с худшей стороны.
Это был сущий кошмар для всех Эшкомбов.
Лорд буквально в один день поседел, его роскошная тёмная шевелюра приобрела пепельный оттенок, молодой ещё и некогда полный сил мужчина разом осунулся и постарел на добрый десяток лет.
Ещё более трагичные перемены стались с его супругой – матерью маленького Уилла. Несколько месяцев она не вставала с постели и не желала никого знать.
Два долгих года, которые могли показаться для Эшкомбов вечностью, семья зализывала раны, приходила в себя.
И тут – новый удар: тяжёлая болезнь Констанции, которая вдруг начала обильно кашлять кровью.
Консилиум лучших врачей Англии вынес вердикт, больше похожий на смертный приговор.
Отец категорически не пожелал в него верить, этим вечером он направился в опочивальню дочери, чтобы приободрить Констанцию и поднять дух. Всё-таки в ней текла благородная кровь Эшкомбов, и никто из них не сдавался ни при каких обстоятельствах.
В течение долгих часов за плотно закрытыми дверями комнаты шёл их разговор, после которого глава дома и выскочил мрачнее тучи.
Он заперся в своём кабинете, достал из бара бутылку любимого виски, плеснул на два пальца в стакан, выпил одним махом, а потом сел за письменный стол, положил перед собой несколько чистых листков бумаги, взял самое острое перо и, макнув кончик в чернильницу, принялся быстро писать каллиграфическим почерком, коим славились Эшкомбы. Письмо его предназначалось шеф-констеблю Лидса – третьего по населению города Англии и первого, что касается всего остального, в Уэст-Йоркшире.