Сознание возвращалось медленно, будто его вытаскивали из вязкой темноты крючком.
Сначала пришла боль. Тупая, тяжёлая, распухшая в затылке. Она не вспыхнула и не ударила резко – она уже была там, просто становилась громче с каждым вдохом. Я вдохнул глубже, проверяя, слушается ли грудь, и попытался открыть глаза.
Темнота осталась темнотой.
Я моргнул ещё раз – машинально, упрямо. Темнота даже не дрогнула. В этот момент до меня дошло: глаза у меня открыты. Просто поверх них повязка. Ткань давила на веки и переносицу, ресницы цеплялись за волокна. Где-то сбоку тянуло узлом, как будто повязку затягивали быстро и уверенно, без попытки сделать «комфортно».
Я попробовал чуть повернуть голову, и затылок отозвался глухим, липким импульсом боли.
Хорошо приложили.
Следующее осознание пришло телом, а не мыслью.
Я висел вниз головой.
Кровь приливала к лицу. В висках начинало стучать. В ушах поднимался гул, ровный и неприятный, как дальний мотор. Шея инстинктивно напряглась, пытаясь найти опору. Плечи тянуло вниз, и в позвоночнике возникало ощущение вытянутости, как будто меня удерживали за край и терпеливо растягивали.
Это было слишком знакомо.
В тот день, когда я открывал своё детективное агентство Крайонова, всё начиналось так же: темнота, перевёрнутый мир, подвес, боль. Тогда я хотя бы понимал, что это за цирк и зачем он устроен.
Сейчас я понимал только одно: я снова в чьей-то игре. И я даже не видел, на каком поле.
Я заставил себя не дёргаться. Любое лишнее движение в таком положении делает хуже, и это я знал отлично. Сначала нужно было собрать картину.
Я проверил тело по привычке, коротко, сухо, как на автомате.
Голова болит.
Болит сзади, в затылке.
Тошноты нет.
Голова не кружится.
Желудок молчит.
Значит, меня вырубили качественно и аккуратно. Чтобы отключился, а потом очнулся. Живым.
Я попытался пошевелить руками.
Ответ пришёл сразу – верёвка. Руки связаны. Кисти почти не ходили, а плечи отзывались тянущей болью. Я попробовал сглотнуть и сразу понял следующую неприятную деталь.
Во рту кляп.
Язык упирался в ткань, дыхание шло через нос. Любая попытка издать звук превращалась в глухой, придушенный выдох. Я всё-таки попробовал – хотел услышать хоть что-то от себя, проверить горло.
Получилось жалко.
Злость поднялась мгновенно, как спасательный круг. Злость всегда возвращает контроль. Я удержал её на нужной высоте, чтобы не сорваться в панику, и начал думать.
Кто?
Первой в голову полезла самая очевидная версия.
Налётчики.
Те самые, которые кошмарили княжну. Но тут же эта версия начала разваливаться на деталях.
