Николай Корбэн Уиллис Рико Сэр жил с размахом.
Воды всегда было в достатке, вкусных и питательных сухпайков с разными вкусами — тоже. Что еще нужно для красивой жизни в 326 году после Большого Карачуна? Казалось бы, предел изобилия достигнут, но нет, Николай Корбэн Уиллис Рико Сэр купался в совсем уж запредельной роскоши.
Например, обитал он не в какой-нибудь норе, а в автономном доме, расположенном в престижном районе, на равном удалении от Города, Великой Свалки и Сквозняковой Пустоши. Внутри дома в отдельной комнате уютно гудел небольшой прямоугольный контейнер. Умей Николай Корбэн Уиллис Рико Сэр читать, он бы знал, что серебристая неподъёмная бандура с ребристыми боками — это «реактор термоядерный бытовой, класс Б-6. Срок службы 400 лет». Но он не умел и ничего такого не знал. Зато знал, что из контейнера идут провода.
Самый толстый провод прятался прямо в стене дома. Остальные, помельче, можно было вставлять в переносной кондиционер, холодильник, датчик движения, искусственную женщину Карину Фон Баронессу Граф, прожектор, медиацентр Глазок-4, электроразрядник и много, куда ещё. Напитавшись энергией, приборы оживали и делали Николая самым обеспеченным человеком его времени.
Когда-то Николай искренне наслаждался своей красивой, благодаря техногенным чудесам, жизнью. В те замечательные деньки он бы сейчас дремал, развалившись в шезлонге под навесом у автономного дома в струях прохладного воздуха из переносного кондиционера. А когда Солнце ушло бы за горизонт и перестало выжигать ультрафиолетом всё живое, пошел проветриться в Город.
Но деньки прошли, ночи тоже, и Николай торчал внутри дома. Никаким наслаждением уже и не пахло: он напряженно размышлял, нервно покусывал обветренные губы и смотрел в окно на привычный пейзаж: до сих пор мертвую после атомных взрывов пустыню.
Под ногами его лежал очередной «клиент», человек из будущего. Писатель — так он попросил себя называть. Тощий, бледный, с растрёпанными волосами, как и всегда, плохо замаскирован под местных. Застыл в позе бегуна, пустил слюну из уголка рта и иногда конвульсивно дёргал ногой.
Николай опустился на корточки рядом с ним и задрал рубище, заменявшее рубаху. На поясе у Писателя подмигивал зелёным огоньком пояс — единственная вещь на нём, которая явно не принадлежала 326 году от Большого Карачуна. Чистенький белый пояс толщиной в палец, с какими-то коробочками по бокам. А сзади и спереди, как будто с патронташем, но только там не патроны, а стеклянные цилиндрики.
