На площади Переморска, перед городской больницей, царила адская вакханалия. Лучи ослепительного света били из одной точки над линией горизонта, оставляя обугленные следы даже на гранитной брусчатке. Люди в белых халатах, военные и пациенты в панике бежали от источника света. Их крики внезапно оборвал глухой удар и хруст крошащегося бетона.
Больничный забор в сталинском стиле, с коваными решётками, разорвал огромный зверь, больше похожий на грузовик. Тварь была чем-то средним между быком и тигром: хищная, с непропорционально большой пастью. В пролом, образовавшийся за ней, хлынули существа, напоминающие чучела из соломы и мелких веток.
Зверь топтал и рвал на куски людей, до которых мог дотянуться, а чучела, следовавшие за ним, добивали раненых. Ужасное шествие прервали короткие пулемётные очереди, по три-четыре патрона. Трассирующие «лучики» прошивали всё на своём пути, прорезая в плотном строю чучел коридоры из поваленных тел. Мужчина в грязной военной форме и лёгком бронежилете бежал по улице к источнику света.
— Ого, «Корд» заработал, отлично!
Он присвистнул, увидев, как казавшаяся несокрушимой зверюга под мощью пулемётного огня вздрагивала, получая всё больше внушительных отверстий в боку. Крупнокалиберные зажигательно-трассирующие пули «Корда» проносились сквозь тушу гадины, оставляя крупные воронки, которые мгновенно заполнялись белой густой жидкостью. Тварь издавала чавкающие крики и, теряя координацию и контроль, заваливалась то на один, то на другой бок, скользя когтистыми лапами по граниту, словно по льду. Потеряв устойчивость окончательно, она всей тушей неуклюже плюхнулась на площадь.
Чучела, словно испугавшись, начали отступать назад, в пролом. Им на смену аккуратными группами шли явно военные люди в чёрной форме без опознавательных знаков.
Мужчина обернулся и, не сбавляя скорости, крикнул напарнику:
— Гриша, гранаты!
В ответ на его крик несколько человек, словно по команде, вскинули оружие в его сторону, опустились на колено и дали длинную очередь. Военный почувствовал, что его будто ударило током: внезапно стало очень трудно дышать. Пули прошили бронежилет насквозь и, видимо, пробили лёгкие. Мужчина выхватил из пластиковой кобуры пистолет Стечкина и, уперев ствол себе под подбородок, нажал на спусковой крючок.
На скамейке во дворе, закрытом со всех сторон, сидел молодой человек. Он был среднего роста, в белой футболке, через которую были заметны хорошо развитые мышцы. Он смотрел, как играют его дети, Никита и Алёна. Их звонкий смех разносился по тихому двору новенького жилого комплекса, отражаясь от стеклянных фасадов и разноцветных балконов.
