Душный, густой воздух, она шла по нему, как по канату, одна среди сотни одинаковых и одиноких, укутанных в запах, фарфоровых кукол; она открыла глаза и посмотрела вниз, в узенькую щель, как в замочную скважину, и увидела его.
Люк, ржавые металлические прутья решётки. Упираясь спиной и ногами в сырую каменную кладку, он висел над мутной желтоватой от извести водой. Он не знал, сколько сможет так провисеть, но никогда не отказывал себе в испытаниях. Сбежать из родной темноты, чтоб хоть одним глазком глянуть на торжественную процессию. Сначала долго привыкать к яркому электрическому свету, щуриться, смахивать разъедающие слёзы, мотать головой, будто блохастый Каа, а потом увидеть.
Столбы неонового света, удерживающие на своих прозрачных плечах голубой синтетический экран-купол; он навсегда усвоил — неба нет. Небо — это то, что сотворили люди, а не бог. Именно их дети шествовали сейчас по отполированной до блеска поверхности моста. Изумрудная эмаль его жила и двигалась, как река.
Процессия девушек, закутанных в синий свет и белое молоко мягкого шёлка, из темноты подземелья напоминала брошенную по ветру узкую ленту, что терялась высоко в складках сияющего города.
Тишина, колокольчики и пряный, густой воздух, а девушки всё идут, шаг в шаг, как по канату, одинаковые и одинокие, укутанных в запах.
Новый мир держался на каждой из них, как миф на трёх китах, они — Арнии.
Будущие матери будущих матерей.
Мышцы ныли, боль маленькими черными муравьями пробегала под кожей. Он чувствовал укусы, но, не в силах оторвать взгляда от процессии, продолжал висеть. И вот потянулись провожающие — юнии, маленькие, с золотыми кудряшками, в белых длинных платьях, они шли медленно, с закрытыми глазами, мерно вдыхая и выдыхая. Он знал, они видят запах, так же твёрдо, как-то, что неба нет.
Это знал каждый в его мире.
И тут он увидел её, она чуть наклонила голову, на один удар сердца позже сделала шаг, и он понял — она видит его. Видит его запах. По телу прошла горячая волна паники, он дёрнулся и сорвался вниз, с гулким плеском ушёл под воду, вынырнул, люк всё так же ярко светился, но идущая процессия больше не отбрасывала тень.
Он сплюнул воду, рассмеялся своему страху, подплыл к бортику и вылез из воды.
Любопытная юна, посмевшая пренебречь правилами, никогда не осмелится никому рассказать о любопытном джагге.
На том и стоят их три кита.
Каждому своё.
Ему тьма, ей — свет.
Ему земля, ей — воздух.
Ему зрение, ей — обоняние.
Мы — муравьи — прокладываем тропы сквозь темноту подземного мира. И мы расскажем тебе эту историю. Слушай. Или смотри. Как умеешь.
