Ужик
Вторник, 12 сентября
В кабинет, не переставая общаться с кем-то в коридоре, боком вдвинулась увесистая туша завучихи. Сочувственно покивала невидимому собеседнику, поправила старомодные очки и повернулась к притихшему восьмому «Б». Обвела учеников леденящим душу взглядом и громогласно объявила:
– Алевтина Марковна заболела, литературы не будет. Можете идти домой, только тихо мне!
Наивное требование. Сдержанно-ликующее улюлюканье приливной волной прокатилось по партам, зашаркали многочисленные подошвы, задвигались стулья. Через несколько секунд после того, как первый счастливчик покинул класс, из коридора послышался воинственный клич и глухой удар столкнувшихся в неравной схватке рюкзаков.
У выхода из школы Юстина остановилась в нерешительности. На предыдущем уроке ей влепили пару, и молчать о случившейся трагедии до вечера не хотелось. Тем более, двойка получена обидная и несправедливая – не за лень, а за хулиганство, причем чужое. Подумаешь, истинно-ужик. Между прочим, ручной, домашний, совсем не опасный. Да и притащила его вовсе не Юстя, а неугомонный Сашка. Просто в тот момент, когда училка повернулась от доски, встревоженное пресмыкающееся как раз пыталось скрыться под Юстининой партой. Кто же знал, что физичка ТАК боится змей!
В одиночестве слоняться по городу тупо, Янка и Шоста освободятся только через полтора часа. Подходящий момент для покаяния.
Пальцы привычно пробежали по экранчику наладонника:
– Hola, мам. Забегу?
– Я что-то пропустила? Разве сейчас не литература?
– Училка заболела.
– И стая диких обезьян вырвалась на свободу.
– Точно.
– Поздравляю.
– Так можно заскочить?
– А уроки?
– На завтра только геометрия. Ну, пожалуйста, ма-ам! Я ненадолго. Только Янку и Камилю дождусь. Мы собирались погулять, а уроки вечером. Чесслово.
– Меня могут вызвать в любую минуту.
– Тогда я исчезну. Сразу. Обещаю.
– Ладно, – мать сдалась с явной неохотой.
Почти не касаясь кроссовками неровной брусчатки, Юстина перебежала на другую сторону улицы. Одним махом вспрыгнула на три ступени и с натугой потянула тяжелую дверь с овалом бронестекла по центру. Охрана в лице двух тощих парней из Северной военной академии проводила ее безразличными взглядами – Юстя часто сюда наведывалась.
На автопилоте она преодолела несколько пролетов мраморной, с вычурно-чугунными перилами лестницы, миновала узкий темный коридор. Без стука вторглась в святая святых – мамину мастерскую. Светлую, просторную, знакомую с детства, навсегда пропитанную особым запахом слежавшейся бумаги и мятного чая.
