Глава 1. Спящие стражи аграфской твердыни.
Ночь бросает звезды на пески
Поднятые сохнут якоря
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, пока не ветренна земля.
Спят большие птицы средь лиан
Спят моржи в домах из синих льдин
Солнце спать ушло за океан
Только ты не спишь не спишь один.
Светит море, светят огоньки
Затихает сонная волна
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, и пусть не дрогнет тишина.
(Владислав Крапивин Колыбельная)
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Боевая платформа. Николас.
Через камеры «Конька-Горбунка» была видна замершая громада орбитальной станции.
Я смотрел на неё и пытался осознать масштаб. Наша платформа, на которой мы торчали уже несколько часов, в сравнении с титаническими контурами «Кор Брар-2» выглядела как блоха на спине мастифа. Мелкая и безобидная. Такая, которую мастиф даже не заметит, если она его укусит. А если заметит — прихлопнет одним движением и даже не вспотеет.
Задвинул нехорошие предчувствия поглубже внутрь себя и отдал команду Смотрителю, ИСКИНу охранной платформы:
— Тогда вперёд. Подключаем двигатели. Курс — орбитальная станция.
Прям сам загордился, как я сказал. Коротко. Ясно. Как настоящий капитан. И никто не подумает, глядя на меня со стороны, что ещё пару часов назад я сидел в рубке «Конька», пил уже пятый стакан кофе и слушал, как две женщины — моя жена и Пармела — обсуждают боевые манёвры с таким энтузиазмом, будто речь шла о выборе платья на бал.
А я весь из себя главный начальник, действовал по принципу: хочешь оставаться с девушками в хороших отношениях, не мешай им врать. Поэтому не смог вставить ни слова. Ни одной умной мысли. Сидел себе, кивал, делал вид, что понимаю, о чём речь, а сам в это время лихорадочно соображал, как бы незаметно дотянуться до последней конфетки, которая лежала в дальнем углу стола и которую бдительно охраняла Светозара.
— Николас, ты слушаешь? — словно почувствовав мои намерения, спросила тогда Светозара.
— Да-да, конечно, — ответил я, продолжая следить за конфеткой краем глаза. — Очень интересно. Продолжай, я весь во внимании.
Она подозрительно прищурилась, поняв, что я что-то скрываю, но ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ — той самой улыбкой, которая означала: «Я знаю, что ты врёшь, но сейчас не буду тебя разоблачать, потому что мы на людях».
А конфетка так и осталась лежать. Я не рискнул.
Вспоминаю эту сцену и невольно улыбаюсь.
- Как она там, моя любовь? Справится ли?
Двигатели тихо загудели, прервав мои воспоминания. В космосе, их настоящего рева, конечно, никто не услышит, даже если очень постарается, — вакуум, он такой. Но вибрация передавалась через корпус, и я чувствовал её каждой клеточкой тела. Платформа под управлением ИСКИНа уверенно взяла курс на огромную тёмную сферу космического гиганта, висящую в пустоте.
