Я с нетерпением ждал момента, когда корабль окажется над комплексом и шаттлы покинут планету. Нет, мне-то нравился Плутон, не говоря уж о проделанной нами здесь работе. Но мой организм был решительно не согласен.
Чем дальше от Солнца я оказывался, тем сильнее испытывал на себе “синдром открытой спины”. Странно такое ощущать в герметичном комплексе, где двери готовы заблокировать любое помещение при намёке на сквозняк. Ещё более странно признаваться, что на Земле я, учёный человек, испытываю иррациональное чувство защищённости просто потому, что между мной и Великим Ничем курсирует несколько планет. А здесь, на краю Солнечной системы, вся учёность спадает и остаётся дрожащая обезьяна. Даже у первобытных людей было больше возможностей против Тьмы – костры, пещеры, дубины последней надежды. А я могу только убежать.
Или ждать, пока ребята из психиатрического соберут достаточно сведений, почешут лысины лет этак -дцать и разработают какое-нибудь точечное успокоительное. Если не решат, что дело это невыгодное, и не посоветуют работникам космоса терпеть посильнее.
Я заранее решил терпеть, чем и занимался, сидя в кресле шаттла и радуясь, что в транспортнике нет иллюминаторов. Ничто не мешало пытаться увести мысли куда-нибудь подальше от штуковин, которые точно живут во мраке дальнего космоса и смотрят на такого вкусного меня. Да и на Плутон я успел насмотреться. Ночью – темно и ничего не видно, днём – темно и немного видно, вот и весь пейзаж.
Компьютер на запястье издал призывную вибрацию. Судя по шороху в салоне шаттла, сообщение пришло не мне одному. Я включил экран.
– Коллеги, оставившие меня в столь ужасной компании, хочу обратиться к вам с напутственной речью, – зазвучал знакомый голос в наушнике. С экрана укоризненно смотрел глава научного отдела, профессор Эрлих, несколько лет приходящийся мне начальником, и гораздо дольше – отцом. Что-то полюбил он видеосвязь в последнее время.
Со всех сторон посыпались смешки. Нам и правда силой пришлось выталкивать его из нашего транспорта и под руки вести к шаттлу повышенной комфортности для руководства. Негоже старому лететь со всякими младшими научными сотрудниками, пусть отдыхает со взрослыми людьми из администрации. Прекрасно выспится под их увлекательные рассказы: “Ах, какой я отчёт нынче составил, загляденье, как ровны в нём цифр столбцы!”
Короче, насчёт ужасов отец не лукавил.
– Глубину вашего греха тяжело измерить, – продолжал он. – Причём виновны вы не передо мной. В первую очередь, вы нанесли удар самой науке! Если, долетев до корабля, я смогу выговорить лишь слово “деньги”, кто возглавит наш проект?
