Глава 1: Туман над Невой и чужие окна
Санкт-Петербург встретил их не парадными открытками с разводными мостами, а тяжелой, свинцовой известью, висевшей прямо над крышами колодцев-дворов. Мелкий дождь сеял без перерыва уже третий день, превращая асфальт в зеркало цвета мокрого асбеста.
Николай Павлович Волков стоял у окна съемной «однушки» на окраине Купчино, с силой сжирая зубами фильтр дешевой сигареты. Внутри всё клокотало — смесь усталости, бессилия и глухой, злой решимости.
— Пашка, ну-ка тише, сынок, давай ножки укроем, — донесся из глубины комнаты уставший, но мягкий голос Нади.
Двенадцатилетний Паша лежал на узкой кушетке. Его болезнь развивалась медленно и неумолимо: с каждым годом мышцы слабели, ноги отказывали, а столичные врачи, к которым они ехали через полстраны, лишь разводили руками и выписывали длинные списки дорогостоящих препаратов. Ради этих лекарств, ради надежды на столичную медицину они и сорвались с насиженного места в провинции, продав старый дом и все, что нажили.
Но Петербург не ждал их с распростертыми объятиями. Город оказался холодным, чужим и невероятно дорогим.
В дверь резко и требовательно постучали. Николай открыл замок. На пороге стояла хозяйка квартиры, баба Зина — суровая женщина с въедливыми глазами и вечной химией на голове. Рядом с ней переминался с ноги на ногу ее племянник Жора, здоровенный парень в спортивном костюме с барсеткой.
— Ну что, жильцы, квартиру посмотрела, — с порога заявила баба Зина, заходя в прихожую прямо в грязных ботинках. — Аренда на месяц вперед, как договаривались. И нечего тут мне полы царапать инвалидным креслом! Если что испортите — выселю в три счета. Жора, проверь батареи, чтоб не текла ржавчина.
Жора молча прошел в комнату, бросив оценивающий и неприятный взгляд на бледного Пашу, съежившегося на диване. Надя испуганно прикрыла сына пледом.
— Эй, хозяева, а че у вас тут так сыро? — процедил Жора через зубы, выискивая повод придраться. — И вообще, ребенок этот… шуметь по ночам не будет? У нас соседи нервные.
Николай почувствовал, как внутри него закипает привычная волна ярости. Желваки на скулах заходили ходуном. Сделать шаг вперед, схватить этого хама за грудки и выставить за дверь хотелось с невероятной силой. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Пошел вон отсюда, — тихо, но так зловеще произнес Николай, что Жора осекся на полуслове, а баба Зина попятилась назад.
— Ты мне тут права не качай! — взвизгнула хозяйка, хватаясь за косяк. — Завтра же чтобы платили залог за технику, иначе на улицу полетите со своим калекой!
