Глава 1. «Точка невозврата»
Асфальт под ногами давно перестал быть дорогой. Он превратился в лоскутное одеяло из выбоин, трещин и спекшейся черной крошки, которая хрустела при каждом шаге, как битое стекло. Николай вел Анну за руку, крепко сжимая ее ледяные пальцы. Его ладонь была влажной от пота, но он не разжимал хватку, чувствуя, что если отпустит, она просто сядет на эту обочину и больше не встанет.
Война не объявляла о своем приходе сиренами гражданской обороны, как учили в старых советских фильмах. Она не дала времени собрать тревожные чемоданчики, заклеить окна крест-накрест или спуститься в подвал. Она просто ворвалась в их спальню в четыре утра ослепительной вспышкой за окном, от которой дрогнули стекла, и низким, утробным гулом, от которого завибрировали кости. В ту секунду жизнь Николая и Анны разделилась на «до» и «после». «До» осталось там, в дымящихся руинах их панельной девятиэтажки, среди запаха сгоревшего пластика и разлитого кофе. «После» началось здесь, на разбитой трассе, уходящей на запад, в серую, затянутую гарью неизвестность.
У них не было цели. Не было конкретного города, родственников или друзей, к которым можно было прибиться. Карта в навигаторе телефона Николая умерла еще вчера, когда отключили вышки сотовой связи, превратив дорогой гаджет в бесполезный кусок стекла и пластика. Их единственной, животной целью было движение. Уйти. Оторваться. Перестать слышать этот гул, который теперь стал постоянным саундтреком их существования — то далекий, то пугающе близкий, перемежающийся с сухим треском, от которого закладывало уши. Они просто шли, переставляя ноги, потому что остановка означала смерть.
Николай молчал. Его молчание не было угрюмым или обиженным; это была выжженная земля внутри черепной коробки. Он смотрел только вперед, на горизонт, где серое осеннее небо сливалось с таким же серым, изъеденным временем бетоном. Он сканировал пространство на предмет движения. Любой куст, любое дерево на обочине могли скрывать опасность. Его мозг, отказываясь принимать масштаб катастрофы, работал в режиме первобытного охотника: сканирование, оценка угрозы, шаг. Он не думал о том, что они будут есть вечером, где будут спать и как пересекут реку, о которой говорили в редких обрывках радиоэфира. Он думал только о следующем шаге. Левая нога. Правая нога. Не споткнуться. Держать темп.
Анна держалась за его руку, как утопающий за спасательный круг. Она пыталась смотреть под ноги, чтобы не подвернуть стопу в своих городских кроссовках, совершенно не предназначенных для марш-бросков по бездорожью, но взгляд то и дело соскальзывал на горизонт. Она ждала вспышки. Каждый раз, когда гул наверху становился чуть громче, ее плечи инстинктивно поднимались, втягивая голову, словно это могло защитить от осколков. Она пыталась дышать в такт шагам, но воздух обжигал горло гарью. Пахло жженой резиной, соляркой и чем-то сладковато-металлическим — запахом, который она никогда раньше не могла идентифицировать, но теперь знала, что это кровь, смешавшаяся с дорожной пылью.
