Лондон, Букингемский дворец, 16 апреля 2009 года.
Чтобы восстановить события того дня, мне не нужно залезать в дневники или напрягать память. Я помню всё точно, до мельчайших деталей. Как падали тени от зацветающих яблонь, как тянулись лёгкие бесформенные облачка по прозрачному небу, как заходился смехом мой жених. Я помню это так хорошо, потому что именно тогда моя жизнь перевернулась.
Мне ещё не исполнилось девятнадцати. Государственные дела меня тогда мало интересовали. Может, даже слишком мало для великой княжны дома Романовых, младшей дочери Его царского Величества государя Константина II. Но, откровенно говоря, меня очень утомлял наш пышный церемониал, все эти приёмы, встречи и выступления. Двадцать первый век на дворе, а тут седая древность.
Именно поэтому я обожала бывать в Лондоне. Виндзоры оказывали мне радушный приём, а Букингемский дворец казался куда либеральнее Зимнего.
В тот день я самым неформальный образом валялась на шерстяном покрывале в Сент-Джеймском парке. Кроссовки скинула, штаны подкатала чуть ли не до колена. Подушкой мне служил впалый живот жениха и друга детства принца Уильяма Джона Виндзора, герцога Кентского.
Я лениво листала новостную ленту, а Уилл рассуждал о кинематографе, дирижируя куриной косточкой.
– Как думаешь, – спросила я, не отводя глаз от экрана, – они договорятся обо всём до осени?
– Так хочешь успеть в этом году?
– Ну, для герцогини Кентской они, может, сделают исключение. Подам документы в октябре…
Ещё со средней школы я вынашивала мечту поступить в Кембридж, на исторический факультет. Но великую княжну никто бы не отпустил учиться в Британию. А вот герцогиню Кентскую без вопросов. Всё, что отделяло меня от заветных величественных аудиторий, загадочных библиотек и важных древних римлян – это свадьба.
– Давай прикидывать…
Уилл завозился, выбрался из-под меня, и мы уселись друг напротив друга. Я подтянула к себе вазу с последней гроздью белого кишмиша и показала кулак. нет уж, не отдам. Яблоком я бы поделилась, но виноградом? Никогда.
– Жадина, а не невеста! – рассмеялся он и вернулся к теме: – Сам уже думал. По идее, им надо разделаться с нами как можно скорее. Единственное, что может помещать, это свадьба Павлушки…
«Павлушка» у Уильяма всегда выходил неподражаемо, с длинной чисто английской свистящей «ш» в середине и неуловимо-странным ударением.
– Но сватать его – дело безнадёжное, – продолжил Уилл, – поэтому могут начать и с нас. Если в конце мая сделают объявление, месяца три туда-сюда, никак не выйдет раньше ноября. А скорее даже декабрь. Это уже, считай, конец первого семестра. Надо оно тебе?
