Пролог: Последняя весна
23 апреля 2091 года. Побережье бывшего Северного моря, Территория бывших Нидерландов.
Мойра в последний раз сидела на песке, которого больше не существовало.
Вернее, песок был, но называть его «пляжным» мог только безумец или поэт. Серый, мелкий, похожий на цементную пыль, он смешивался с кусками ржавого пластика и чьими-то костями — то ли птиц, то ли мелких грызунов, которые не успели уйти вглубь континента, когда началось великое переселение. В воздухе висел приторно-сладкий запах гниения, который не могли перебить даже мощные химические фильтры её респиратора.
Вокруг неё, насколько хватало глаз, простиралась серая равнина. Там, где на старых голографических открытках когда-то плескались волны, гуляли туристы и дети строили замки, теперь лежала грязевая пустыня. Море ушло. Не отступило во время отлива, а именно ушло навсегда, оставив после себя облезлое дно, усеянное остовами кораблей, похожих на скелеты доисторических чудовищ.
— Десять минут, доктор Тан, — раздался в наушнике безэмоциональный голос пилота. — Нам нужно подниматься. «Чистильщики» уже запустили дронов на периметре.
Мойра не обернулась. Она смотрела на горизонт, где тонкая полоска желтоватого неба встречалась с бесконечной серостью. Там, на юго-западе, ещё вчера можно было разглядеть шпили Роттердама — вернее, того, что от него осталось. Сегодня город скрывала мгла. Очередная пылевая буря, пришедшая из сожженной солнцем Европы.
— Знаешь, Кай, — сказала она в микрофон, обращаясь к пилоту. — Моя бабушка родилась в Амстердаме. Она рассказывала, что её дед водил её смотреть тюльпаны. Представляешь? Целые поля разноцветных цветов. А потом они шли на этот пляж, и она мочила ноги в воде.
— Доктор Тан... — голос пилота звучал мягче, но настойчивее.
— Я читала её дневники. Она писала: «Море пахнет свободой и солью». Я тогда, в детстве, думала — как может пахнуть свобода? А теперь я знаю, чем пахнет конец. — Мойра наконец поднялась, отряхивая комбинезон от серой пыли. — Он пахнет именно этим. Пластиком и смертью.
Она в последний раз взглянула на горизонт. Где-то там, под толщей воды, которую безумные политики двадцатого века отвели в сторону гигантскими плотинами, спасая города от подъема уровня океана, сейчас лежали руины. Плотины не выдержали, но вода не вернулась. Вместо этого началась тектоническая катастрофа, и Северное море попросту стекло в гигантский разлом, открывшийся в Атлантике. Климат сошел с ума окончательно.
Вертолет ждал её на импровизированной площадке — бывшей парковке супермаркета, чья крыша чудом уцелела. Это был не военный монстр, а тихоходный гражданский «Скай-Кран», способный нести большой груз, но совершенно беззащитный. Кай — молодой парень с изможденным лицом человека, который видел слишком много за свои двадцать пять лет — помог ей забраться в кабину.
