«Я не знаю, кто будет это читать. Возможно, никто. Возможно, тот, кого пришлют сюда после меня, – и тогда, пожалуйста, не пропустите. Хотя я понимаю, что просьба «не пропустите» от анонимного автора на мятой бумаге звучит примерно так же убедительно, как форма ГР-2 «Гарантия результата, предварительная», то есть как документ, существующий главным образом для моральной поддержки в бездне документооборота.
Объект существует. Приборы его видят. Данные воспроизводятся. Всё, что я написал в рапортах, правда, и всё, что я написал в рапортах, составляет ничтожную долю правды, потому что правда не влезает в форму. А форма единственное, что принимает Регистрационный отдел, а Регистрационный отдел, в свою очередь, единственное, что принимает Школа, и я начинаю подозревать, что этот закольцованный междусобойчик неслучаен.
На втором курсе нам читали раздел о том, что слово нельзя воспринимать исключительно как способ передачи информации. Что у слова, как у звуковой волны, есть частота, и что порода на некоторых частотах откликается, как откликается кристаллическая решётка на резонансную вибрацию: не разрушается, а перестраивается. Меняет внутреннюю ориентацию. Начинает помнить то, что забыла. Начинает отвечать. Говорить.
В последствии раздел изъяли без объяснений, что в Школе означает: объяснение опаснее самого раздела. Я вспоминаю сейчас и думаю: может быть, весь этот документооборот, все эти формы, приложения, рекурсивные инструкции, всё это гигантское, многослойное, абсурдное сооружение из мёртвых казённых слов существует ровно для одного: чтобы живое слово, правильное слово, то, от которого порода вздрагивает и вспоминает, никогда не было произнесено случайно без ведома Школы? В Школе вообще можно составить целый словарь запретных слов, известных всем, но никто их не произносит. Это как семейные секреты на юбилее: все в курсе, что дядя Гена сидел, но торт едят молча.
Иногда мне кажется, что Школа знала об этом объекте задолго до моей экспедиции. Задолго до моего рождения. Возможно, задолго до того, как появилось слово «задолго». Школьные здания сложены из камня, который не поддаётся классификации, и на вопрос о возрасте этого камня мне ответили молчанием. Молчание в Школе всегда очень информативно и красноречиво.
Первое: объект старше планеты. Это не гипотеза, а фактические данные. Я их проверял до тех пор, пока не кончились способы проверки. Было некомфортно, потому что каждый новый способ подтверждал одно и то же, а подтверждение невозможного с каждым разом становится страшнее.
