Округ назывался Вернхилл. Кто его основал — уже никто не помнил. Может, эльфы, может, гномы, может, кто-то ещё. Важно было другое: по ночам, когда магические фонари начинали мерцать, город принадлежал тем, у кого были пистолет, пуля и желание её использовать.
Меня зовут Гарр Ворн. Я детектив.
Не из тех, кто берётся за громкие дела с эльфийскими заказчиками и оплатой в золоте. Мои клиенты — те, у кого нет денег на настоящих сыщиков. Те, кто потерял кошелёк, подозревает соседа в краже крысоловки или нашёл мёртвое тело в мусорном баке и не хочет связываться с городской стражей.
Я сидел в своём офисе на третьем этаже дома на пересечении Грейвуд-авеню и Элм-корта. Кирпичная кладка, узкие окна, скрипучие половицы. Обстановка в кабинете дышала бедностью так же естественно, как я дышал воздухом. Стол с отколотым углом, стул, который шатался, даже когда на него не садились. Диван просил не трогать — из его недр, как ребра из мертвеца, торчала пружина. Пепельница давно перестала быть пепельницей: она стала скульптурой из окурков. Воздух в офисе был спёртым, смесь старой бумаги, табачного дыма и застарелой пыли, которую не выветрить никаким сквозняком.
За окном мерзко моросило. В Вернхилле всегда мерзко моросило. Магический барьер над городом сбивал облака, и они выливались на мостовые мелкой, противной изморосью, которая пробирала до костей быстрее любого ливня.
Осталось 10 минут до конца рабочего дня, если его так можно было назвать. Я подошёл к окну. Стекло запотело, и я машинально провёл по нему пальцем, оставляя полосу. Внизу, на Грейвуд-авеню, почти не было прохожих. Только хоббит под зонтиком торопился к лавке старьёвщика, да пара гномов в кожаных фартуках волокли ящик с инструментами. Дальше, у самого тупика, мусорные баки и ржавая вывеска «Ремонт обуви» — закрыт пять лет назад, а вывеска висит. В Вернхилле всё висит. Никто ничего не выбрасывает, не меняет, не чинит. Город как старая рана, которая не заживает, но и не болит уже — просто ноет, когда погода меняется.
Вернулся за стол, налил себе стакан дешёвого виски — коричневой жидкости, которую гномы делали из опилок и спирта, а продавали под видом выдержанного бурбона. Вкус был как у бензина, но он грел. А греться мне было нужно.
Последнее дело — пропавший хоббит, которого нашли через три дня в канализации с перерезанным горлом — принесло мне ровно столько, чтобы заплатить за аренду и купить пачку сигарет «Гномьи крепкие» и пару красных таблеток на случай, если придётся иметь дело с магией. Таблетки я носил в нагрудном кармане, в жестяной коробочке из-под леденцов. Коробочка была старой, с отбитой эмалью, но крышка закрывалась плотно, не гремела. Мой дед, царство ему орочье, всегда говорил: «Держи свои таблетки там, где они не стучат, Гарр. Потому что если они стучат, кто-нибудь захочет их отобрать». Деда уже нет, а коробочка осталась.
