Город гудел, как огромная уставшая машина, которая давно хотела встать, но всё никак не могла. Где-то наверху по воздушным трассам тянулись грузовые платформы, ниже рычали автобусные капсулы, стонали вентиляторы очистки воздуха, в подбрюшье базового сектора шипели паром трубы. Этот гул не стихал ни на секунду, и на его фоне визг механизированного крана звучал особенно мерзко.
— Да чтоб ты сгорел коротким замыканием, — процедила Лея, отдёргивая руку. Манипулятор крана дёрнулся и с живой злобой полоснул по воздуху прямо у неё над плечом, задев крюк за броней пластом грубого ремонта. — Ещё раз по мне махнёшь — разберу на шайбы, слышишь?
Кран, разумеется, не слышал. Он заедал уже третью неделю: сервоприводы дёргались, как нервный тик, один из датчиков положения глючил, и над разобранным шасси броневика висел не помощник, а угроза. Лея влепила гаечным ключом по защитному кожуху, звук отдался по боксам, смешался с гулом города и глухими голосами солдат у стены.
— Ласка и нежность, — донёсся ленивый голос Рэна. — Техника это любит.
Лея обернулась. У стены, прямо на ящиках с боеприпасами, сидели трое. Корран держал в руках пластиковую миску, но больше смотрел не на кашу, а на переносной тактик-экран, лежащий рядом; экран мигал картой сектора с редкими оранжевыми отметками. Хиро пил что-то, подозрительно напоминающее вчерашний кофе, а Элья ела быстро, почти не глядя — глаза всё время цеплялись за открытую створку бокса, за полоску улицы.
— Я этой тушёнке сейчас нежнее сделаю, — буркнула Лея, указав ключом на его пайковый пакет. — Завтрак штурмовика: соль, пластик и разочарование.
— Соль — это роскошь, — серьёзно ответил Хиро, поднимая кружку. — А разочарование у нас в неограниченном количестве.
— У тебя всё в неограниченном количестве, кроме снотворного, — вставил Рэн и наконец откусил от сухого батончика. Челюсти работали быстро, привычно, будто он не ел, а просто загонял в себя топливо. — Лея, ты его починишь до конца смены или мне опять своими руками поднимать «птичку»?
— Если ты ещё раз назовёшь свой штурмовик «птичкой», я тебя приварю к крылу, — ответила Лея, наклоняясь к распределительной коробке. Пальцы нащупали разъём, с усилием втиснули контакт. — Этот кран старый, как твои шутки. Ему бы только списаться, да мы тут все давно на списание.
Над дверью бокса радио захрипело, словно кто-то провёл гвоздём по динамику. Шум помех, сквозь него — нервный, плоский голос дежурного по городу:
«…по данным орбитальной службы, в верхних слоях атмосферы сохраняется нестабильность… повторяю, нестабильность. Работу транспорта не прекращать. Всем службам оставаться в штатном режиме. Ситуация под контролем…»
