Часть 1. Утро после конца света
Первый рассвет после падения Пепельной Цитадели выдался на удивление тихим. Солнце, багровое и огромное, поднималось из-за восточных холмов, и его лучи, пробиваясь сквозь остатки утреннего тумана, окрашивали выжженную равнину в тревожные, но уже не кровавые, а скорее медные тона. Туман, густой и влажный, стелился над пеплом, скрывая от глаз то, что произошло здесь за последние дни. Он был похож на саван — белый, тяжёлый, пропитанный запахом гари и чем-то ещё, сладковатым и тошнотворным. Запахом смерти, которая ещё не ушла из этих мест. Запахом спор, которые всё ещё висели в воздухе, медленно оседая на выжженную землю.
Иван Петрович проснулся от холода.
Виртуальное тело, конечно, не знало настоящего холода — разработчики «Артары» предусмотрели щадящие настройки нейро-интерфейса, — но сигналы, которые оно посылало в мозг, были достаточно реалистичны, чтобы заставить его поёжиться. Он лежал на куче старого тряпья, которое заменяло ему постель, и смотрел в низкий, закопчённый потолок наспех сооружённого шалаша. Шалаш был построен вчера вечером из обломков, собранных на пепелище: несколько уцелевших досок, кусок обугленной балки, старый плащ, натянутый вместо крыши. Через дыры в плаще пробивались первые лучи солнца, и в их свете плясали пылинки — или, может быть, частицы пепла, которые ещё не успели осесть.
Он сел, кряхтя и потирая поясницу. Тело ныло. Не от ран — раны, полученные в битве, уже зажили благодаря остаткам целебных зелий, которые Рейнджер предусмотрительно захватил с собой при бегстве из гротов. Нет, это была другая боль. Боль старых костей, которые протестовали против каждой минуты, проведённой на холодной земле. Боль усталых мышц, которые ещё не отошли от напряжения последних недель. Боль человека, который слишком много работал и слишком мало спал.
Рядом с ним, на импровизированной подстилке из всё того же тряпья, спала Whisper. Она свернулась калачиком, закутавшись в свой старый плащ, и её лицо, обычно напряжённое и сосредоточенное, сейчас было спокойным. Почти детским. Иван Петрович посмотрел на неё и почувствовал, как в груди шевельнулось что-то тёплое. Что-то, что он уже почти забыл за эти месяцы войны. Нежность. Забота. Чувство ответственности за того, кто от тебя зависит.
Он осторожно, стараясь не шуметь, поднялся и вышел из шалаша.
Перед ним открылась картина, которую он не забудет до конца своих дней — ни в виртуальном, ни в реальном мире.
