Родители долго спорили, как назвать первенца. Вариантов было много, а компромисс найти никак не получалось — в семье ненавидели компромиссы. Родственники охали, соседи делали ставки, а врач местной поликлиники в открытую крутил пальцем у виска и обращался к орущему свертку — «несчастный ребенок». Точку в споре поставил дед, прямой и жесткий. Назвал Феликсом! Рубанул! Припечатал! И тут же отправился к своему железному кумиру с чувством выполненного долга! Бабушка вздохнула и затеплила свечку.
По старинной иконе в металлическом окладе плавно заскользили тени, запахло ладаном, травами, лекарством и разлитым дедовым одеколоном. Все сразу перешли на шепот. Дом наполнился шипящими звуками, шелестом, шорохами и ф-ф-ф-схлипами, где самым благодарным было приглушенное, от бабушки:
— Прими душу раба Твоего… Отмучилась…
Можно было возразить, что отмучился дедушка. Только это было бы неправдой. Эпоха уже заканчивалась — дедушке здесь больше делать было нечего. И все уважали его за этот выбор — он ушел добровольно, словно эвакуировался.
А бабушка наконец-то отмучилась — и ожила!
А все-таки загадочная это была пара! Как супруги уживались столько лет, до сих пор никто объяснить не мог. Бережно охраняя и пестуя свои диаметрально-противоположные взгляды, они ни разу не замарали себя неприемлемым для обоих компромиссом. Выходит, нелюбовь к компромиссу в семье передавалась по наследству...
Потом прошло еще немного времени. Дедушке больше не грозили идеологические бури, крушение надежд и политические разоблачения. А его оградке на кладбище — разруха и запустение. Бабушка исправно подкрашивала эту металлическую конструкцию ярко-синей краской и высаживала на холмике цветы — те самые, которые дед при жизни больше всего ненавидел. В общем и целом, бабушка с дедушкой по-прежнему, заочно, жили душа душу и были даже счастливы. Крепкий союз, что ни говори!
А вот стойкое и железное имя их внука — Феликс, — вдруг как-то само собой развалилось и плавно перетекло в Маню. Как это безобразие случилось, никто так и не понял. Но «Феликса» больше всуе не упоминали. Маня — это даже удобнее. С кем не бывает. Обычный мальчик, если бы не одна его странность — мозги у Мани были какие-то неправильные.
— С твоими мозгами ничего хорошего в жизни не жди! — сказала мама. Они как раз стояли на причале — провожали редкую, вторую, бабушку. Бабушка считалась редкой из-за своих визитов, которые можно было по пальцам пересчитать. Появлялась она только для того, чтобы наставить на путь истинный своего сына и по совместительству Маниного отца. Но быстро теряла терпение и принималась паковать чемоданы.
