В последнем акте Илье Горину оставалось подтвердить наличие двери.
Он приблизил план двумя пальцами. В шапке акта стояла дата: 17 января 2038 года. Зелёный прямоугольник на плане стоял в западной стене пристройки, между кабельной комнатой и старым складом. Дверь Д-14. Исправна. Проход свободен. Проверка проведена девятого января.
За окном щитовой, комнаты управления станцией, темнело. Снег летел снизу вверх, подхваченный ветром у машинного зала. Из-за поворота на проходную показались две жёлтые фары; машина остановилась, и свет фар скрылся за пеленой снега.
— Девятого января кто проверял? — спросил Горин.
На правой части экрана возникло имя подрядчика и номер ведомости.
— Есть фотография?
— В приложениях к ведомости фотография отсутствует, — ответил «Каскад».
Голос у системы был обычный, женский, без приветливости. В прошлом году поставщик присылал вариант, который при обнаружении неисправности говорил «Давайте разберёмся вместе». Горин тогда попросил убрать всё до слова «неисправность».
Он вернул масштаб и открыл следующую страницу. До передачи оставалось сто минут. В девятнадцать ноль-ноль региональный центр должен был принять станцию под постоянное удалённое сопровождение. Рабочее место оператора на станции сохранялось, но больше никто не обязан был занимать его по сменному графику. Горин задержался здесь на последние две недели — обучить модель особенностям, закрыть расхождения и подписать сдачу.
Свою сумку он уже отнёс к выходу. В боковом кармане лежал билет на утренний автобус. Надя прислала фотографию кровати, которую они с матерью освободили для него в маленькой комнате: «Это пока. Потом сам найдёшь жильё». На фотографии в изголовье стоял его старый настольный вентилятор. Забавная вещь для января, но Горин рассматривал именно его.
Телефон завибрировал.
«Не забудь зелёную папку. Для договора».
Он ответил: «В сумке».
За дверью послышалось шарканье. Вера Ланская вошла боком, удерживая под мышкой каску и свёрнутый утеплённый капюшон.
— Подпишешь окончание в шесть сорок? — Она положила допуск на стол. — Остались замеры. Всё отключённое, всё по границам. Только Соня хочет ещё раз пройти каналы.
— Пять человек?
— Вместе со мной. Рома, Тимур, Палыч и Соня. Ты нас с утра считаешь, как будто мы размножаемся.
— Привычка.
Вера взглянула на пустую стену над его столом. Там оставался светлый прямоугольник от календаря.
— Снял уже?
— Позапрошлогодний был.
— Значит, правильно работал. Долго.
Она расписалась в строке проверки связи и вызвала с переносного аппарата нижний пост. Кто-то ответил, что слышит нормально. Горин узнал голос Кирьянова: тот всегда произносил слово «нормально» так, словно речь шла о состоянии здоровья, которое от собеседника всё равно не зависит.
