ПРИЗЫВ
Утро на базе «Ковчег» началось с тишины. Не мирной, а густой, тяжёлой, вязкой — как сироп. Такая тишина наступает после слишком долгого ожидания, когда каждый нерв оголён, и даже собственное дыхание звучит предательски громко. Лина лежала на спине, не двигаясь, уставившись в потолок. Ржавые подтёки на бетоне складывались в причудливые карты неизвестных континентов. Она не спала. Спать было невозможно, когда за веками уже пульсировала своя, тревожная жизнь.
Сообщение пришло не снаружи. Оно вспыхнуло изнутри — в самой глубине черепа, за костяной стеной лба. Не звук. Вспышка. Ослепительная, холодная вспышка зелёного света — цвета их королевской крови, цвета погибшей Энары. Мысль, кристально чистая и безличная, прошедшая по только что сплетённой за ночь телепатической паутине.
«Сеть активна. Первый эшелон на подходе».
Лина открыла глаза, медленно, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие. Рядом, на соседнем поточном матрасе, лежал Андрей. Он спал — если это можно было назвать сном. Это был провал, забытьё, короткая передышка тела, измотанного многочасовой ночной вахтой сканирования. Его лицо в сером свете, пробивавшемся сквозь запылённое окно, было жёстким, иссечённым невидимыми трещинами усталости. Но даже на этом дне его сознание дрогнуло и отозвалось. Он вздрогнул, всем телом, как от разряда, и сел, не открывая глаз. Пальцы впились в колени, сжавшись в тугие, белые узлы.
– Все? – его шёпот был хриплым, просквоженный недосыпом и напряжением.
Ответ пришёл не из сети. Он поднялся из её собственной груди, сформировался на кончике языка и коснулся его сознания легче, чем дыхание.
– Все, кто должен быть здесь сейчас. Остальные… остаются на местах.
Они не видели картинок. Не слышали голосов. Они чувствовали. Десятки. Нет, уже больше — сотни — точек на ментальной карте мира. Каждая — сгусток чужой жизни: страх, облегчение, ярость, растерянность, слепая надежда. Это была не вся их разбросанная нация. Это была её пробудившаяся нервная система, только что осознавшая самое себя и свой центр — их двоих.
Сорвать всех с мест было не просто невозможно. Это было бы безумием. Глупостью, за которую потом пришлось бы платить реками крови. Часть — лучшие из найденных: воины с холодным, отточенным пламенем в синих глазах; учёные, чьи мысли вились сложными, безупречно логичными узорами; стратеги-полукровки, чувствующие и земную тактику, и звёздную мощь, — уже пробирались по контролируемым Вострецовым коридорам в Россию. Их ждали здесь, на «Ковчеге». Ждали приказов, которые нельзя было крикнуть в рупор.
