Сердце степи
Глава первая. Когда степь отворачивается
Айбар проснулся раньше рассвета – как просыпался всегда.
Степь ещё спала, дышала ровно и глубоко, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Он лежал, глядя в тёмный потолок юрты, и слушал не ушами – телом. Так его учил отец.
Когда Айбар вышел наружу, земля была холодной, влажной от ночи. Запах полыни стоял густой, горький, непривычно тяжёлый. Небо висело низко, будто придавливая горизонт.
– Рано, – сказал отец за спиной.
Карасай стоял уже одетый, словно и не ложился. Его голос был спокойным, но Айбар уловил в нём напряжение – едва заметное, как трещина в камне.
– Ты не спал? – спросил Айбар.
– Спал достаточно, – ответил Карасай. – Иногда больше не нужно.
Они повели коней к дальнему холму. Обычно Айбар чувствовал, как ветер сопровождает их, подталкивает в спину или играет с гривами животных. Сегодня ветер был странным – он будто обходил их стороной, не касаясь кожи.
– Отец… – Айбар запнулся. – А если степь перестанет отвечать?
Карасай остановился.
– Она не перестаёт, – сказал он после паузы. – Она может отвернуться. Это другое.
Перед возвращением в аул Карасай повязал сыну на запястье тонкий кожаный шнурок.
– Это не оберег, – сказал он. – Это граница. Помни о ней.
Айбар хотел спросить – от чего, но не стал.
К полудню он заметил, что кони беспокоятся. Птицы взлетали резко, трава шевелилась неравномерно. Степь словно затаилась.
Аул встретил его тишиной.
Люди стояли у юрт, но не занимались делами. Дети не бегали. У костра собрались старейшины. Айбар сразу увидел отца – Карасай стоял напротив круга, один.
Мать перехватила Айбара за плечо.
– Не подходи. Слушай.
– Карасай из рода Туманного Камня, – произнёс старейшина с белой перевязью. – Ты обвиняешься в нарушении Договора.
– Я напомнил его, – спокойно ответил Карасай.
– Ты говорил со степью без дозвола!
– Ты называл имена, которые должны молчать!
– Ты пугаешь людей!
Айбар чувствовал: в этих голосах было больше страха, чем гнева.
– Договор был заключён не для тишины, – сказал Карасай. – А для памяти.
– Ты передал слух мальчику, – сказал старейшина. – Это опасно.
В тот же миг Айбар вскрикнул. Запястье обожгло болью, будто кожу прожгли изнутри. Он упал на колени и увидел, как под шнурком проступает тонкая неровная линия – живая, пульсирующая.
Карасай обернулся. Их взгляды встретились.
– Прости, – тихо сказал он.
Ветер ударил внезапно. Пыль взметнулась, костёр погас, люди закрывали лица. Когда всё стихло, Карасая уже не было – только следы, уходящие в степь.
– Он ушёл, – сказал кто-то.
