Глава 1. Формула несовместимости
Существовала особая, ни с чем не сравнимая магия предвкушения, которая жила в Алисе последние полгода — с того самого момента, как на ее планшет пришло заветное письмо о зачислении. Она культивировала эту магию бережно, словно редкий кристалл, выращиваемый в перенасыщенном растворе. Каждую ночь, засыпая в своей крошечной комнате в родительском доме, она рисовала себе Академию. В ее воображении это был живой, дышащий организм, пропитанный запахами. Ей грезился терпкий аромат старых книг в кожаных переплетах, кисловатый душок химических реактивов, просачивающийся даже сквозь плотно закрытые двери лабораторий, и едва уловимый, сладковатый запах озона — верный спутник работающих трансформаторов Теслы и высоковольтных генераторов. Она представляла себе гул голосов в коридорах, обсуждающих не пустые сплетни, а последние статьи из «Вестника квантовой физики», споры о термоядерном синтезе и теории струн, прерываемые взрывами хохота над какой-нибудь забавной ошибкой в расчетах. В этой утопии наука была не просто набором дисциплин, она была самой атмосферой, воздухом, которым дышали студенты, и этот воздух, казалось Алисе, будет густым, насыщенным, почти осязаемым, полным жизни и хаоса творчества.
Реальность, как это часто бывает с мечтами, оказалась не просто другой — она оказалась полной ее противоположностью. Алиса стояла в центре главного атриума Академии естественных наук, и первое, что она почувствовала, был не восторг, а удушье. Запах. Вот что стало самым сокрушительным, самым горьким разочарованием. Воздух здесь не имел ничего общего с ее фантазиями. Он был стерилен до такой степени, что, казалось, в нем не могла выжить ни одна, даже самая неприхотливая бактерия. Пахло исключительно медицинским спиртом, полиролью для металлических поверхностей и чем-то еще, едва уловимым, синтетическим — не то ионизированным воздухом из климатических установок, не то дезинфектором для рук, диспенсеры которого висели на каждой стене через равные промежутки. Этот запах был не просто чистым, он был агрессивно, навязчиво чистым. Он не приглашал к исследованиям, он предупреждал: любое проявление жизни, любое органическое вторжение будет немедленно выявлено и уничтожено. Он въедался в одежду, в волосы, в саму душу, вытравливая любые намеки на индивидуальность, на несовершенство, на человеческое тепло. Это был запах порядка, холодного, математически выверенного и абсолютно равнодушного ко всему, что не вписывалось в его строгие рамки. И Алиса, со своим вечно пышущим жаром телом, с румянцем, который предательски заливал щеки при малейшем волнении, с вечно сползающими на кончик носа очками, чувствовала себя инородным телом, теплым, живым и потому отторгаемым этой стерильной средой.
