Эльфийка Сильвана сидела в самом углу таверны, в которой эльфа замечали быстрее, чем дракона в небе. Пахло старым пивом, жареным мясом и мокрой шерстью — тот особый аромат, который в Стормхейме почему-то считался уютом. Половина посетителей считала, что каждый эльф заслуживает как минимум косого взгляда, а как максимум — ножа в бок и огня на костре. И судя по тому, как на неё пялились, ножи были уже наточены.
Она потягивала медовуху. На вкус напиток напоминал разбавленное пиво, разбавленное водой, разбавленной разочарованием. Хозяин, судя по всему, экономил на всём, кроме собственного пуза, которое колыхалось под его грязным фартуком.
Через несколько минут её уединение было бесцеремонно нарушено. К столику подсел мужчина. Северянин, лет тридцати. Плечи как у быка, борода как у медведя, а мозгов — как у табуретки. Он плюхнулся напротив, поставил на стол свою кружку с грохотом, от которого медовуха Сильваны едва не выплеснулась, и растянул рот в улыбке, которая, по его мнению, была обаятельной.
— Не часто у нас эльфы в таверну заходят, — сказал он, обдавая её запахом перегара и немытого тела.
— Не часто у вас тут вообще кто-то заходит, как я смотрю, — ответила Сильвана. Голос был ровным, но в нём уже звенела знакомая струна сарказма. — Кроме, разве что, крыс и твоего брата-близнеца, судя по запаху.
Северянин не понял. Или сделал вид. Он наклонился ближе, и его улыбка стала ещё шире, обнажая ряд жёлтых зубов.
— Что ты здесь забыла? — спросил он, переходя сразу к делу.
— Я ищу девушку по имени Селеста Эймонд. Она является инквизитором Талвуда. Ты слышал что-нибудь о ней?
Улыбка северянина стала масляной. Он откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул под его весом.
— Любопытно, — протянул он, почесывая бороду. — Эльфийка ищет другую эльфийку. А зачем она тебе? Не поделили что-то?
Сильвана вздохнула с таким видом, будто ей приходилось объяснять сложную архитектурную конструкцию ребёнку.
— Тебе разве не насрать? — спросила она прямо, без обиняков. — Может, хочу её поблагодарить. Может, убить. Может, предложить ей сделку. Может, извиниться. Может, напомнить о долге. — Она сделала паузу, давая ему время переварить. — Выбери абсолютно любое, что придёт тебе в голову, нужное подчеркни и выкинь из головы. Она здесь была около недели назад и я готова заплатить за любую информацию о ней.
Слово «заплатить» подействовало на северянина как заклинание. Он мгновенно подобрался, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который Сильвана видела тысячи раз. Огонёк жадности и похоти. Обычно они шли рука об руку.
