Пять сорок пять утра. Это время, когда город еще спит тяжелым, наркотическим сном, укутавшись в сырую предрассветную дымку. Я знаю это время лучше, чем собственное отражение в зеркале. Для меня оно пахнет остывающим асфальтом, озоном после ночного дождя и едва уловимой горечью дешевого растворимого кофе. Мой день начинается за два часа до того, как первый вагон метро со скрежетом выползет из депо. В этом есть своя, холодная эстетика порядка.
Я просыпаюсь без будильника. Мое тело — идеально настроенный механизм швейцарских часов, который просто не имеет права давать сбой. Открываю глаза в ту же секунду, как сознание выныривает из мутной пелены сна. Никаких потягиваний, никаких «еще пять минуточек». Кровать заправляется немедленно, пока матрас еще хранит тепло моего тела. Простыни натянуты так туго, что на них можно, кажется, играть в бильярд. Подушка взбита строго определенным образом, образуя идеальный прямоугольник. Хаос ночи должен быть побежден в первые же минуты бодрствования.
Ванная комната встречает меня стерильным блеском кафеля. Никакого беспорядка на полочках: зубная щетка стоит в стакане ручкой к окну, тюбик пасты выдавлен ровно снизу, а колпачок лежит тут же, перевернутый. Я смотрю на свое лицо в зеркало. Бледное, с высокими скулами, которые тетя Зина всегда называла «костлявыми», и огромными серыми глазами, которые дядя Петя однажды сравнил с блюдцами. Макияж — это не искусство, это дисциплина. Тонкий слой тонального крема, чтобы скрыть природную синеву под глазами (наследие бессонных ночей за учебниками), легкая линия подводки, чтобы придать взгляду фокус, и бесцветный бальзам для губ. Волосы собраны в низкий, безупречно гладкий пучок. Ни один волосок не смеет выбиться из строя. Я — солдат невидимого фронта корпоративной этики.
Кухня. Здесь властвует минимализм. Стакан воды комнатной температуры. Один тост из цельнозернового хлеба с тонким слоем масла. И кофе. Черный, горький, обжигающий. Без сахара. Сладость — это слабость, которую я не могу себе позволить. Пока кофемашина шипит, выплевывая последние капли эспрессо, я стою у окна. Моя квартира находится на пятнадцатом этаже стандартной панельной башни на окраине города. Вид отсюда открывается удручающий: бесконечные ряды таких же коробок, переплетение серых дорог и редкие, тусклые огни фар ранних пташек или запоздалых гуляк. Но мне нравится эта картина. Она статична. Она предсказуема. В ней нет сюрпризов.
Ровно в шесть ноль-ноль я закрываю дверь своей квартиры на три замка. Ключи звенят в руке тихо, почти мелодично. Спуск по лестнице пешком — это часть утреннего ритуала, моя личная десятиминутка тишины перед тем, как окунуться в гудящий океан мегаполиса. Лифт — это слишком хаотично. Там могут ехать незнакомые люди с их чужими запахами, звуками телефонов и случайными разговорами. Я предпочитаю одиночество бетонных пролетов.
