Как измерить страх и почему
громкий чих стоит жизни
Тишина не бывает абсолютной. Это первое, что я понял после того, как умерли все звуки.
Не верите? Включите в голове воспоминание: шелест собственной одежды, когда вы идёте по коридору. Гул холодильника. Даже в самой тихой комнате есть фоновый шум — 25–30 децибел, дыхание планеты. А теперь представьте, что это исчезло. Не приглушилось — именно исчезло. Вакуумная камера внутри вашего черепа.
Три года назад я ещё помнил, как звучит дождь. Сейчас я знаю дождь только как вибрацию: капли бьют по жестяному козырьку подъезда, и эта дрожь передаётся через стену, через бетон, через мои позвонки. Но звука нет. Его вырезали. Как скальпелем.
Меня зовут Артем. Мне тридцать четыре. И я, кажется, последний человек, который помнит, что такое мелодия.
Утром (я называю утром время, когда сквозь пять слоёв чёрной плёнки на окнах пробивается молочный свет) я провожу стандартную процедуру: поднимаюсь с матраса, который лежит прямо в ванне. Да, я сплю в ванне. Чугун — отличный глушитель низких частот. Если Тень придёт ночью, она сначала коснётся металла, и вибрация разбудит меня за секунду до того, как я издам хоть какой-то звук.
Никогда не думал, что буду благодарен советскому сантехническому чугуну.
Я натягиваю бесшумный комбинезон — стёганый, из микрофибры, все замшевые вставки на липучках, никаких молний. Молния звенит. Звон — это смерть. Тени не слышат в нашем понимании. У них нет ушей. Они чувствуют колебания воздуха. Любой звук — это ударная волна, пусть даже микроскопическая. Для них чих — это как взрыв гранаты в закрытой комнате.
Откровенно говоря, я видел, что случается с человеком, который чихнул на лестничной клетке. Это было два года назад. Тот парень (я не знал его имени) забился в угол, зажал нос, пытаясь подавить, но чих прорвался — громкий, влажный, человеческий. Тени пришли через шестнадцать секунд. Их было трое. Они не рвут плоть, как в дешёвых хоррорах. Они просто входят в тебя. Через поры. Через дыхание. Они превращают твои внутренности в камертон, и ты начинаешь звучать на той же частоте, что и они. А потом ты перестаёшь быть человеком. Ты становишься частью тишины.
Парень успел закричать. Крик длился четыре секунды. Потом он просто... застыл. С открытым ртом. А через минуту его кожа стала серой, как бетонная плита, и он пошёл прочь, бесшумно перебирая ногами, — уже не он, а оно. Тень в оболочке из моих бывших соседей.
Поэтому я не чихаю уже 847 дней. Если чешется в носу — я зажимаю крылья носа специальным зажимом и дышу через рот через влажную марлю. Аспирация слюны? У меня есть методика глотания без щелчка. Я репетировал её месяц, пока не довёл до автоматизма.
