Сумерки опускались на город медленно, словно небо само не решалось наступать на землю.
Последние лучи солнца скользили по черепичным крышам, цеплялись за верхушки старых сосен и постепенно растворялись в холодном вечернем воздухе. На окраине, где заканчивались дома и начинался густой лес, было уже почти темно.
Оттуда всегда тянуло сыростью.
Дети редко обращали на это внимание.
Они носились по дороге, гоняя мяч, спорили, смеялись и кричали так громко, что матери несколько раз выглядывали из окон, требуя вести себя потише.
— Рэй! Пасуй сюда!
Мальчик лет десяти ловко поймал мяч, увернулся от двух друзей и, смеясь, перепрыгнул через неглубокую канаву.
Его пепельно-русые волосы, всегда немного растрепанные, казались почти серыми в вечернем свете. На переносице и щеках россыпью лежали светлые веснушки, а колени, как обычно, были испачканы землей.
— Опять жульничаешь! — крикнул кто-то.
— Потому что вы медленные! — ответил Рэй, широко улыбнувшись.
Смех разлетелся по улице. В этот момент по дороге неторопливо шли женщина с маленькой девочкой.
Девочка держала мать за руку, но то и дело оглядывалась на шумную компанию.
Когда они проходили мимо, мяч неожиданно выкатился прямо к ее ногам.
Она подняла его двумя руками.
Рэй подбежал почти сразу.
Остановился в нескольких шагах.
— Спасибо.
Девочка молча протянула ему мяч.
Он улыбнулся — легко, безо всякого смущения.
— Завтра тоже будем играть.
Она только кивнула.
Мальчик убежал обратно.
Через несколько секунд снова послышался смех.
Анна еще долго смотрела ему вслед, пока мать мягко не потянула ее за руку.
— Пойдем.
Она послушно пошла дальше.
Это был последний раз, когда она видела его таким.
Ночью город проснулся от криков.
Сначала лаяли собаки.
Потом хлопнула чья-то дверь.
Потом раздался женский голос.
Так громко, что казалось, его услышали все жители.
— Рэ-эй!
Огни один за другим зажигались в окнах.
Люди выбегали на улицу прямо в ночных рубашках и наспех накинутых пальто, босиком.
Кто-то схватил керосиновую лампу.
Кто-то ружье.
Кто-то просто звал мальчика по имени.
Дверь его дома была распахнута настежь.
Во дворе лежал перевернутый деревянный табурет.
Калитка медленно покачивалась от ветра.
Рэй исчез.
Без следов борьбы.
Без крови.
Без единого крика, который кто-нибудь мог бы вспомнить.
Только влажная земля за домом хранила цепочку маленьких следов.
Она обрывалась у самой кромки леса.
Будто мальчик сделал еще один шаг...
И больше никогда не коснулся земли.
