Земля встретила нас рассветом. Настоящим, земным рассветом, когда
солнце выползает из-за холмов не спеша, словно ленивый кот, и золотит верхушки деревьев,
а роса на траве горит тысячами искр.
Я сидел на веранде нашего дома — небольшого, в два этажа, с деревянными
перилами и черепичной крышей, который нам выделили за городом, — и смотрел, как
просыпается мир. В руке дымилась кружка с кофе. Настоящим, земным кофе, сваренным
в турке, а не синтезированным из концентрата.
— Ты опять не спал?
Заря вышла на веранду бесшумно, как умеют только Предтечи. На
ней была моя старая флотская куртка — слишком большая, но она любила в ней кутаться
по утрам. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но улыбка — та самая, от которой у меня
до сих пор перехватывало дыхание.
— Спал, — соврал я, отхлёбывая кофе. — Просто встал рано.
— Врёшь, — она чмокнула меня в макушку и села рядом, подобрав
босые ноги под себя. — Я чувствую твоё состояние. Ты не спал почти всю ночь. Опять
кошмары?
Я промолчал. Кошмары — это мягко сказано. Мне снилась та битва
в системе ариев. Лица погибших. Корабли Голода, разрывающие пространство. И Мира,
падающая в «Мёд» с раной, от которой у людей не выживают.
— Проходит, — сказал я. — Медленно, но проходит.
Заря положила голову мне на плечо. Её волосы пахли травой и чем-то
далёким, звёздным.
— У нас это называется «эхо войны», — тихо сказала она. — Оно
остаётся в душе навсегда. Но с ним можно жить. Главное — не одному.
— Я не один, — я обнял её за плечи. — У меня есть ты.
Мы сидели так, глядя на восход, и я ловил себя на мысли, что
это, наверное, и есть счастье. То самое, о котором в Академии писали в учебниках
по психогигиене, но которому никто не верил.
— Алексей, — голос Зари дрогнул. — Я хочу поговорить.
— Я слушаю.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила, глядя вдаль:
— За эти полгода я... я впервые за миллионы лет почувствовала
себя живой. Не воином, не солдатом, не последней из клана. Просто живой. Женщиной.
Которая любит, которую любят.
— Это хорошо? — спросил я осторожно.
— Это страшно, — она повернулась ко мне. В её серебряных глазах
блестели слёзы. — Потому что я хочу большего. Я хочу... ребёнка. Нашего ребёнка.
У меня перехватило дыхание.
— Ребёнка? Но... возможно ли это? Мы же разные расы. Биология...
— Наши расы не так уж разные, — она улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы создавали людей по своему образу. Генетический код совместим на девяносто девять
процентов. Это возможно. Я проверяла.
— Ты проверяла?
— Я Предтеча. Мы умеем заглядывать в себя.
