Вечернее солнце клонилось к закату, заливая город Баянорда золотистым светом. По дороге домой шел шестнадцатилетний Думан — обычный школьник, в ушах которого гремела музыка, заглушающая городской шум.
Внезапно он почувствовал странный низкочастотный гул, идущий отовсюду — из земли, из воздуха, изнутри его собственных костей. Думан снял наушники, но гул не исчез. Он огляделся: прохожие спешили по своим делам, никто ничего не замечал.
Тогда он поднял голову.
Над городом, заслоняя солнце, парил огромный объект. Его контуры дрожали, словно смазанные дымкой, формы были неестественными, вывернутыми, чуждыми. Объект бесшумно двигался, поглощая и преломляя свет.
Самым страшным было то, что никто, кроме Думана, его не видел. Люди продолжали идти, говорить, смеяться, будто над ними не нависало нечто невообразимое.
Побуждаемый инстинктом, Думан свернул с привычного маршрута и побежал за объектом — прочь от города, в сторону гор, поросших лесом. Гул становился все явственнее. Тропа вывела его на скалистый выступ, откуда открывался вид на долину.
В центре долины покоился Корабль. Матово-черный, идеально гладкий, без единого шва, он словно дышал, меняя оттенки. Воздух вокруг него светился болезненно-фиолетовым. Корабль стоял на крыше полуразрушенного древнего здания, встроенного в скалу — симбиоз непостижимых технологий и окаменевшей истории.
Страх боролся в Думанe с жадным любопытством. Он начал спускаться к зданию. И когда он почти достиг входа, из-за угла бесшумно выскользнули две фигуры.
Высокие, под два метра, в обтягивающих черных комбинезонах. Их лица были вытянутыми, с огромными абсолютно черными глазами без зрачков, едва заметными впадинами вместо носа и тонкой щелью рта. Они не шли — они скользили над землей, не сгибая ног.
Паника ударила в виски. Думан рванул обратно к склону, но существа гнали его не к выходу, а к другому проему в скале — узкому черному лазу. С одной стороны — преследователи, с другой — отвесная стена. Они были в десяти шагах, их черные глаза уже готовы были поглотить его.
С последним вздохом отчаяния Думан прыгнул в непроглядный мрак.
Падение оказалось недолгим и завершилось грубым приземлением на груду чего-то сыпучего и холодного. Пыль взметнулась облаком, забив нос и рот. Думан, подавив кашель, мгновенно вскочил на ноги, прижимаясь спиной к шершавой, ледяной поверхности стены. Глаза, расширенные ужасом и адреналином, безуспешно пытались пронзить темноту. Она была густой, почти осязаемой, и лишь вдалеке, сквозь дыру в разрушенном куполе, лился слабый, пепельный свет умирающего дня, выхватывая из мрака невероятные вещи.
