Глава 1. «Шёпот горы Амодеус»
Гора Амодеус стояла, как окаменевший исполин, пронзающий небеса острыми пиками. Её склоны были изрезаны трещинами, похожими на шрамы от древних битв, а в глубине, там, куда не добирался ни один луч солнца, пульсировала чужая, тяжёлая сила. Воздух в этих пещерах был густым, словно застывающий мёд, и каждый вдох отдавался в груди холодом, будто сама гора шептала: «Ты здесь чужой».
В самом сердце Амодеуса, в зале, чьи стены были выточены из чёрного базальта и покрыты прожилками янтаря, горел огонь, которого не должно было существовать. Он не был похож на обычное пламя — его языки извивались, как живые змеи, отливая багровым и тёмно‑фиолетовым, и не давали тепла, а, наоборот, высасывали его из всего вокруг. Над этим огнём, склонившись, стоял Сарборгот.
Его плащ из тёмной ткани сливался с тенями, а лицо оставалось наполовину скрытым в полумраке — лишь глаза, холодные и яркие, как осколки льда, сверкали в свете магического пламени. В руках он держал длинный стержень из неизвестного металла, которым медленно помешивал расплавленную смесь янтаря и руды. Вещество в котле бурлило, издавая низкий, вибрирующий звук, будто тысячи голосов шептали на забытом языке.
— Да… — прошептал Сарборгот, и его голос, низкий и тяжёлый, отозвался эхом в стенах пещеры. — Пусть каждый из них будет не просто куском металла. Пусть в них будет ярость, что не угаснет. Пусть они станут продолжением моей воли.
С этими словами он сделал резкое движение, и расплавленная масса хлынула в формы, расставленные рядами по залу. Формы были отлиты в виде воинов — массивных, с широкими плечами и вытянутыми мечами, застывшими в угрожающем взмахе. Как только янтарно‑металлическая смесь коснулась холодных стенок, раздался резкий треск, похожий на раскат грома в замкнутом пространстве.
Из форм повалил густой дым, окрашенный в багровые и чёрные оттенки, и в этом дыму начали проступать очертания. Сначала — просто силуэты, затем — детали: тяжёлые наплечники, клинки с зазубренными краями, маски, скрывающие лица. И наконец — глаза. Они загорались не огнём, а внутренним светом, тусклым и зловещим, словно в них отражалась сама тьма горы.
Первый воин поднялся, его движения были резкими, дёрганными, как у марионетки, которой только что натянули нити. Он сделал шаг, и пол под ним отозвался глухим стуком. Ещё шаг — и он уже стоял ровно, уверенно, будто всю жизнь только и ждал этого момента. Сарборгот наблюдал за ним, не моргая.
— Ты — первый, — произнёс он, и в его голосе не было ни гордости, ни радости, только холодная решимость. — Ты — начало Железной Орды.
