Глава 1. Эффект Пресли
Лос-Анджелес встретил меня оглушительным ревом автомобильных клаксонов, запахом бензина и невыносимой, липкой калифорнийской жарой. Я стоял на тротуаре, судорожно глотая воздух, а перед глазами все еще плыли неоновые круги — остаточный эффект от первого в истории человечества темпорального прыжка.
В моем родном 2010 году, в тихом пригороде Бостона, сейчас была прохладная осень. Там осталась Мила — моя двадцатилетняя девушка, невероятно талантливый физик, которая вместе с профессором Джеком прямо сейчас, возможно, судорожно всматривалась в экраны мониторов в нашей тайной лаборатории. Мой первый, пробный скачок уже изменил реальность. Я помнил, как в первоначальной шкале родители Милы погибли в автокатастрофе, а сама она боролась с тяжелой болезнью. Но когда я вернулся в первый раз, все изменилось: ее семья была жива, а сама Мила лучилась здоровьем. Это окрылило нас. Мы поняли, что можем исцелять историю.
Но сейчас меня забросило гораздо дальше. Судя по проезжающим мимо хромированным «Кадиллакам» и вывескам на улицах, на дворе стоял 1956 год. Город ангелов эпохи золотого века рок-н-ролла.
Я засунул руки в карманы чужих, мешковатых брюк, которые Джек подобрал для меня из реквизита, и нащупал несколько скомканных долларовых купюр и тяжелый металлический жетон. На нем был выбит адрес студии звукозаписи и имя: Кен Дарби.
Профессор Джек перед самой отправкой успел засечь мощную аномалию, которая грозила переписать культурный код нашей планеты. И виной всему была одна-единственная песня.
Через час я уже стоял у черного входа звукозаписывающей компании. Проскользнуть внутрь под видом курьера, доставляющего сендвичи, оказалось до смешного просто — в 1956 году люди еще не знали, что такое тотальная система безопасности. Я шел по коридору, мимо полуоткрытых дверей, из которых доносились звуки фортепиано и приглушенные голоса.
За одной из дверей я увидел его. Элвис Пресли. Ему был всего двадцать один год — столько же, сколько сейчас мне и Миле. Он сидел на стуле, лениво перебирая струны гитары, в своей знаменитой куртке, но в его глазах не было того самого огня, который я видел на хрониках будущего. Он выглядел растерянным и злым.
Рядом с ним стоял мужчина в строгом костюме — продюсер.
— Пойми, Элвис, — раздраженно говорил продюсер, затягиваясь сигаретой. — Музыка к фильму «Братья Рено» — это серьезно. Но эта баллада... Она слишком мягкая для твоего имиджа бунтаря. Кен Дарби написал отличную аранжировку на основе старой мелодии времен Гражданской войны. Но мы решили отдать её парню из Огайо. Ну, этому, как его... Фрэнку со слащавым голоском. Обычный парень, публике зайдет. А тебе мы найдем что-нибудь погорячее. Слишком много рисков.
