Глава 1: Эхо Чужих Желаний
Я проснулась не от страха или боли, а от тишины. Но это была не та мертвая, давящая тишина пустоты, что стала моим саваном. Эта тишина была живой. Она дышала, она вибрировала. Я открыла глаза и впервые увидела свою комнату по-настоящему.
То, что раньше казалось мрачной тюрьмой из черного камня, теперь ощущалось… как дом. Уютный, безопасный, родной. Зеленое пламя в камине не просто горело – оно исполняло безмолвный, изумрудный балет, и я понимала его язык вечного тепла и тайны. Тени в углах были не просто отсутствием света; они были бархатными, глубокими нишами, полными прохлады и обещаний. Сам воздух, казалось, искрился невидимыми частицами силы, и я чувствовала их движение на своей коже, как легчайшее прикосновение шелка. Мир стал ярче. Он стал глубже. Объемнее. Интереснее.
Я села на кровати, и движение далось мне с незнакомой, плавной легкостью. Боли не было. Лишь глубоко внутри, в самом центре моего существа, ощущался вес. Не тяжесть, а полнота. Словно черный, спокойный океан теперь плескался там, где раньше была выжженная пустыня. Это была его тьма. И она была моей. И это было правильно. На мне была короткая, невесомая накидка, сотканная будто из лунного света и застывшего дыма; она ничего не скрывала, лишь окутывала тело призрачной, мерцающей дымкой.
Я подошла к темной, отполированной стене, служившей мне зеркалом. Существо, посмотревшее на меня из сумрачной глубины, было мной и не мной. Это все еще было мое лицо, мое тело. Но оно изменилось, словно невидимый скульптор прошелся по нему своим резцом, убирая все лишнее и подчеркивая суть. Скулы стали выше и острее, придавая лицу хищную утонченность. Губы, сохранив свой изгиб, казались полнее, темнее, словно были созданы для жестоких шепотов и греховных поцелуев. Глаза… они все еще были моего цвета, но теперь в их глубине, казалось, горели два далеких, холодных огонька. Мое тело стало… сочнее. Грудь казалась чуть больше, изгиб бедер – круче, талия – тоньше. Я все еще была Элиной, но отточенной, доведенной до зловещего, завораживающего совершенства. Это была красота, которая несла в себе угрозу.
Тихий стук в дверь вырвал меня из созерцания. – Войди. Слово прозвучало твердо, без малейшего колебания. Дверь отворилась, и вошел Каэль. Он нес серебряный поднос с завтраком. Увидев меня, он замер на мгновение, его дыхание сбилось, а в фиалковых глазах промелькнуло чистое, неподдельное благоговение, смешанное с суеверным ужасом.
